Мое сердце переполняет печаль, и впервые с момента смерти мне хочется плакать. Никогда больше я не увижу своих земных любимых. Никогда не поговорю с Эриком. Никогда не услышу смех Линдси. Я лишила себя возможности воссоединиться с ними. Я даже не подумала проститься.

Мне казалось, что в этом нет нужды. Казалось, что они не захотят такое услышать.

Предположив, что они не будут по мне скучать, я не дала им шанса возразить. И, хотя я смогу быть рядом с их подобиями в этом мире, их самих я вынудила жить на Землебез меня .

– Следуй за нами! – кричу я Рексе, когда Цендрион проносится мимо нее. Она подгибает задние ноги и взлетает. Слева расцветает взрыв. Ашер прорежает толпу врагов зажигательными стрелами, помогая нам двигаться на север.

«Еще один кусочек мозаики».

Я знаю, где его искать, поскольку эта часть битвы разворачивается так же, как и в моей рукописи. Вален там, где я его оставила, возглавляет основные силы войска, раздает приказы, сражает тенечудищ разрядами сине-белых молний.

Я прижимаюсь к шее Цендриона, когда тот забирает вниз, и цепляюсь за жемчужный нарост у него на шее, чтобы не упасть. Свободной рукой призываю светомагию, испуская еще одно простое, но смертоносное заклятие. Тенечудища разлетаются в стороны, пока Цендрион расправляет крылья, вытягивает лапы и приземляется на плато.

Вален бежит ко мне. От этого у меня в груди что-то тихо и беспокойно ноет. У него нет земного прототипа, но, глядя в глубину его глаз, я невольно вспоминаю людей, которые могли им стать.

Таких на моем пути было несколько. Я завершала отношения раньше, чем они успевали начаться, разумеется. Не из-за отношения к сексу и даже не потому, что была засранкой, предпочитавшей молча исчезнуть вместо того, чтобы прямо объясниться.

А из-за страха.

Я боялась, что люди станут презирать настоящую меня. Боялась, что меня отвергнут. Боялась, что я разобью себе сердце, если решусь что-то к кому-то почувствовать.

Так я тоже отнимала выбор у других людей. Решала за них. Это не они, это мой призрачный голос говорил мне, что я непривлекательна. Я никогда не давала им возможности сказать это, потому что слишком боялась услышать.

Возможно, действительно услышала бы, и мне стало бы хуже. Но, возможно, и нет. Как бы все повернулось тогда?

Мне никогда не узнать.

– В чем дело? – спрашивает Вален, протягивая ко мне руку, когда я съезжаю с плеча Цендриона, спешиваясь. – Ты ранена?

– Нет, но держись крепче. Мы делаем безумный шаг, – отвечаю я, сжимая его ладонь.

– В сравнении с чем? – сквозь крики и шум доносится до нас голос Рексы.