Тот искусно перенаправляет свой вихрь, превращая подготовленные чары в щит. Наши заклятия чернеют и увядают, сталкиваясь с его силой, – даже чистейший свет.

Град ударов иссякает. Наши чары рассеиваются, но и щит Залора тоже. Наша общая сила сравнялась с его божественной мощью. Даже на таком расстоянии я вижу, что его это потрясло.

Он делает вдох, прежде чем снова призвать силу. Этим вдохом я и пользуюсь.

– Прощайте, мои любимые.

Сияние окутывает меня и уносит с плоскогорья. На миг став невесомой, я разрастаюсь и укрываю собой все пространство. Потом делаюсь маленькой и плотной, втискиваясь в разбитое, ноющее смертное тело. Я перенеслась и предстала перед Залором.

Меча у меня больше нет, но это неважно. Меч ослабил Залора, но убить его он бы не смог. На это способна только моя магия.

Залор не успевает среагировать, а я уже обхватываю его руками. Вбираю энергию, свет, силу и жизнь в свое тело – и высвобождаю.

ТРЕСК!

Мы оба взрываемся, потому что я становлюсь солнцем, становлюсьвселенной . Превратившись в сверхновую, гублю и Залора, и подобие себя, изгоняя свою душу из обожаемого мира.

«Точно, – думаю я, когда меня опаляет агонией, когда каждая частица моего существа воспламеняется и сгорает. – Это хорошая концовка».

Солера дальше справится без меня. Что касается моих близких на Земле… это ошибка, с которой мне придется жить. Точнее, умереть. Теперь, насколько я могу судить, я умру окончательно и бесповоротно. Нет никакойза -загробной жизни. Есть только ничто.

И на один кошмарный, бесконечный миг, ястановлюсь ничем…

Совсем ничем…

Бесчувствие, забвение, ни ощущений, ни мыслей…

Потом в моей груди раскатывается громовой треск, и я хватаю ртом воздух. Все – ощущения, мышление, память – с ревом возвращается.

ТРЕСК!

Какая-то тяжесть сдавливает мне грудь. Однако само наличие ощущений подозрительно не похоже на смерть.

– Разряд!

ТРЕСК!

В меня врывается энергия. Мышцы сокращаются, сердце запинается и начинает биться в нормальном ритме.

Глаза у меня приоткрываются. Надо мной парят два ангела. Я в яркой белой комнате. Не у себя в ванной. Моя ванная меньше (и намного грязнее), чем это место.

Скорая помощь.

– Она стабильна, – говорит один ангел другому – или, вернее, один человек. Парамедик, судя по униформе.

Слова с трудом пробиваются сквозь звон в ушах. Я слышу что-то о «гиповолемическом шоке». Один из врачей говорит в рацию. По сравнению с моим сном реальность кажется сверхнастоящей,слишком настоящей. Слишком яркой, слишком громкой, слишком огромной для меня, спеленутой на носилках, – но эта реальность говорит мне, что я жива.