Из-за городских стен бегут толпы вражеских солдат, но Смертный Союз закрепился на утесах. Построение возглавил взвод заклинателей земномагии, пробивающих путь остальным воинам. Непроглядно-черные тенечудища – мертвые создания, возвращенные к жизни темной силой Залора, – окружили их со всех сторон, замедляя продвижение.

Я содрогаюсь от вида бойни. Тенечудища – беспощадные враги. Ими управляет Залор – и телами, и душами. Воскреснув, они становятся его одержимыми, ведóмыми силой мысли рабами.

Я вынимаю простой стальной меч из ножен, висящих на поясе, и сжимаю рукоять в ладони, уже успевшей вспотеть.

– Генерал Фейлорин, запрашиваю поддержку на переднем крае.

Ответа не слышно. Рекса не может говорить в обличье грифона, но, когда Цендрион закладывает вираж над идущей в долине схваткой, я вижу характерное сияние фениксов. Десять, одиннадцать, двенадцать мифических птиц взлетают и оглашают воздух боевым кличем, окружая нас.

Цендрион тоже испускает рев. Он заглушает колдовские отголоски песен фениксов и врывается мне в уши, отдаваясь в черепе.

Звук привлекает тенечудищ. Те, у которых есть крылья, оставляют нашу пехоту и мчатся напрямик ко мне. Разумеется, они думают, что я – Кайла Старблэйд, выдающаяся заклинательница светомагии, та, у кого есть силы уничтожить Лорда Теней.

Они хотят ее –меня – убить.

Наши фениксы пикируют. Ведущая их красно-золотая птица – в которой я узнаю Фир'тала – летит к черному облаку тенечудищ стрелой, острием которой служит блестящий бронзовый клюв. Не желая отставать, Цендрион следует за ним. Отводит крылья назад, мягко зажимая меня между ними, чтобы удержать на месте во время резкого снижения. Я выставляю меч у него над правым плечом – поразительно твердой рукой.

И вот мы уже в бою. Тело Фир'тала вспыхивает живым огнем, когда он сталкивается с крылатыми демонами. Его впечатляющие, двухметровые в размахе крылья оставляют следы из горящих искр. Меня задевает сбившийся с пути огонек, но безболезненно. Пламя фениксов не обжигает, пока не захочет его хозяин.

Мой мозг стопорится от перегрузки. Никогда за всю свою жизнь я не ощущала столько всего одновременно. Вспышки магии. Скрежещущие вопли демонических тварей. Опаляющие запахи огня и крови. Лихорадочное мельтешение миллионов тел, вьющихся вокруг.

Цендрион выгибает шею и распрямляется, как змея в броске, нацелившись на тенечудище. При жизни то, судя по всему, было гарпией. Теперь оно – одновременно и нечто большее, и нечто меньшее, чем прежде: гарпия умерла и продала свою душу Залору в обмен на еще одну жизнь.