Больше гарпии не существует. Это продолжение Залора. Есть только он.

Цендрион хватает несчастное создание зубами и с хрустом сминает. Из ран хлещет черная кровь. Капли брызжут в стороны и летят мне в лицо, прямо в открытый рот. Едкий, обжигающий вкус и омерзительный запах телесных жидкостей – как человеческие испражнения вперемешку с перезрелыми фруктами – приводят меня в чувство.

Неважно, насколько я не готова к ужасам войны, неважно, как уязвима без магии, я должна сражаться. Кем я буду, если отступлю?

«Прошлой земной собой, вот кем. Никем иным».

Цендрион с хлопком расправляет крылья и выравнивает полет. Под влиянием момента я тоже испускаю воинственный вопль. Левой рукой сжимаю один из перламутровых спинных наростов дракона. Переношу вес вперед и перегибаюсь через его плечо, чтобы проткнуть крылатого демона.

Чудовище уворачивается. Я широко замахиваюсь и чувствую тошнотворно удовлетворительный «тумк», с которым мой клинок встречает цель. Тенечудище воет и отвесно падает на скалы, фонтанируя черной кровью.

В этот миг во мне что-то меняется. В груди разливается тьма, принимая знакомую форму: я чувствую гнев.

Ярость растекается по венам, обжигая меня изнутри. Как смеют эти твари пытаться ранить моих любимых. Как смеет Залор пытаться разрушить дорогой мне мир.

Я клянусь себе, что стану той, кто убьет его, прежде чем покину Солеру.

Цендрион кренится, избегая потока смертоносной темномагии. Я заношу меч над тенечудищем, испустившим проклятые чары. И в этот раз не промахиваюсь. Мой клинок вспарывает ему шею, и оно издыхает.

Гнев во мне бурлит и перерождается. Губы растягиваются в ухмылке. Я чувствую себя сильной. Настоящий ужас этого момента настигнет меня позже, вывернет наизнанку, может, заставит рыдать. Пока же я снова марионетка. Как это всегда было прежде при описании битв, меня подхватило стремительным течением. Я не в силах ему противиться. Яне хочу ему противиться. Я в нем купаюсь.

Пускай я специализируюсь на пассивной агрессии, но и в агрессивной агрессии тоже хороша.

Фениксы безупречно прикрывают нас, пока Цендрион рассекает волны тенечудищ. Опираясь левой ладонью на основание его шеи, я чувствую сокращения мышц и понимаю, какое движение он сделает следующим. Первые несколько поворотов лишали меня равновесия, теперь же я угадываю его намерения. Он ныряет вправо, и я наклоняюсь влево, рассекая мечом демона, которого мы загнали. Тот гибнет от моего удара.

– Ты словно всю жизнь летаешь, – рычит Цендрион. Черная кровь размазалась по его пасти и затекает в горло. Глаза у него широко открыты, зрачки – тончайшие полумесяцы.