Выдержав паузу, он добавил:
— Для меня уже давно стало очевидным, что люди по сути своей везде одинаковы. Нет таких пороков, как, впрочем, и добродетелей, которые встречались бы среди крестьянства, но отсутствовали у дворян и мещан. Или наоборот. Везде, в любом сословии, в любой стране мира, вы с равным успехом найдете людей, как добрых, так и злых, алчных и щедрых, жестоких и милосердных, лицемерных и искренних…
Соня молчала, обдумывая его слова.
— Где вы прятались? — спросила она.
— Что?
— Когда убегали из дома, где вы прятались? — повторила Соня.
— Чаще всего в церкви. А когда мать отправлялась на ярмарки, я тайком пробирался в повозку и уезжал с ней. Она была белошвейкой. Я скрывался под прилавком и подглядывал за женщинами, которые выбирали белье.
Последнюю фразу он произнес с задорной мальчишеской улыбкой, которая тронула Соню до глубины души. Володя вообще крайне редко улыбался, оставаясь все время сдержанным и серьезным.
— Это же постыдное занятие! — воскликнула Соня и почувствовала, как щеки заливает румянцем.
— Мне было восемь! И это лучшее впечатление детства! — сказал Володя, ничуть не раскаиваясь. — Именно там я подслушал большинство женских тайн, которые помогают мне в работе до сих пор!
— Каких же, если не секрет?
— Например, что женщина предпочтет вообще не выходить из дому, чем выйти в неподобающем наряде.
Соня рассмеялась.
— Пожалуй, я согласна!
В следующие дни Соня и Володя еще не единожды сталкивались в городе. Иногда это бывало днем, когда София шла на Липки к мачехе, но чаще всего – после визита к Лидии Петровне. В то же время, когда Соня возвращалась домой, Володя появлялся из своего особняка и по дороге в гости, на званый ужин или прием провожал девушку до Старого города. Он уверял, что ему по пути, но пару раз Соня отмечала, что ради нее, он вынужден делать довольно большой крюк. Она начала подозревать, что их встречи отнюдь не случайны.
И однажды получила этому подтверждение.
Как-то раз Соня задержалась у мачехи дольше обычного. Лидия Петровна слегла с очередным приступом истерики, поэтому девушка не могла покинуть ее, пока женщина не успокоится. Наконец, освободившись, Соня заторопилась домой. Она боялась, что в этот вечер Оржеховский ушел один, но каково же было ее удивление, когда увидела его, нервно вышагивающим туда-сюда на крыльце своего дома.
Соня быстро спряталась за широким деревом и дала знак лакею, сопровождавшему ее, тоже скрыться в тени. Она не хотела упустить редкую возможность понаблюдать за Владимиром.
Даже в скудном свете фонарей, зажженных над дверью, легко угадывалась уверенность в его осанке. Длинный сюртук облегал высокую фигуру, подчеркивая стройность стана. Светлый шейный платок был смят, словно его повязывали в спешке. Соня уже давно обратила внимание на странную привычку Володи оттягивать пальцами галстук, словно ему не хватало воздуха.