— Если такие порядки когда-то были введены людьми, значит, в наших силах решить и обратное!
— Глупец! — внезапно проворчал Бессонов. — Ваши речи грозят смутой, которая, в итоге, погубит государство, о благе которого вы так печетесь! Вы этого хотите? Неужели вам мало примеров вокруг?! Франция?! Испания?!
Его привычная веселость и легкость вдруг улетучились, он выглядел мрачнее тучи. Князь недоуменно посмотрел на него.
— Простите, сударь. Не припомню, чтобы мы были знакомы.
Антон Филиппович встал и отвесил галантный поклон.
— Разрешите представиться. Маркиз де Бессон де Фуа! — произнес он на французском. — Правда, не уверен, что могу пользоваться этим титулом, ведь мой отец не успел передать его мне до того, как его убили. Его растерзала та самая чернь, права которой вы так рьяно отстаиваете! А мать, изнасилованная и раздавленная горем, скончалась позже в тюрьме. Меня спасла эта героическая женщина, — он указал на свою тетушку Жанну Андреевну де Виллар, сидящую на диване подле хозяйки салона. — Она вынесла меня, младенца, из горящего шато и увезла из страны. И вот я снова вас спрашиваю – вы такой же судьбы хотите своим детям?
— Ваша история заслуживает неподдельного сочувствия, маркиз, — ответил тоже на французском Волконский. — Однако разве это не еще один яркий пример того, что может случиться, когда между сословиями возникает слишком большая пропасть? И те, кто сильнее, не хотят слышать тех, кто слабее?!
— Вы так ничего и не поняли! — разочарованно воскликнул Бессонов.
Махнув рукой, он развернулся и удалился.
В комнате повисло неловкое молчание. Раевская решила, что вечер следует завершать и радушно поблагодарила всех за визит.
Поблагодарив Софью Алексеевну в ответ, гости начали расходиться.
Улучив момент, Оржеховский подошел к Соне.
— Вам подобные речи, наверное, кажутся слишком смелыми? — предположил он.
— Скорее, излишне откровенными, — после недолгого раздумья молвила девушка. — Я считаю, что каждый из споривших, искренне желает справедливости для всех…
Она замолчала, подбирая слова.
— Но… — подбодрил ее Володя.
— Но я не уверена, что за пылкими фразами скрывается истинное намерение что-то изменить. Говорить всегда проще, чем действовать.
Володя изумленно вскинулся на девушку, словно не ожидая от нее таких слов. Сказать он ничего не успел, так как к ним приблизился князь Волконский.
— Сударь, вы ведь тот самый Оржеховский, если я не ошибаюсь?! — спросил он.
— Поскольку иных ныне живущих Оржеховских нет, то, видимо, да, — сдержанно ответил Володя.
— Вы не участвовали в споре… А мне бы очень хотелось услышать ваше мнение!