Соня уставилась на виконта.
— Я ничего вам не обещала! — вскричала она.
Правда, из-за опьянения это скорее походило на слабый хрип.
— Почему вам нужна именно я?! Почему вы не пригласили Лидию Петровну, если вам небезразлично ее положение?!
— Меня не интересуют вдовы! — отмахнулся Вудвилл.
Он встал и направился к буфету. Открыв его, он осторожно достал оттуда темную запыленную бутылку и, придерживая под донышко и за пробку, поставил на стол.
— Это шотландский виски, — пояснил он. — Единственное, ради чего можно терпеть этих немытых шотландцев, — бросил он презрительно.
Бережно проведя пальцами по плавному изгибу сосуда, он продолжил:
— Я запрещаю слугам касаться его. Что может быть слаще, чем первым дотронуться до него?! Стереть со стекла пыль… вдохнуть аромат, который испускает виски в самую первую секунду…
Сняв с пробки слой воска, он откупорил бутылку и поднес горлышко к носу.
— Божественно! — прошептал он, прикрыв глаза от наслаждения.
Он пододвинул стакан и плеснул туда напиток.
— Первый глоток самый вкусный! Второй тоже хорош. Третий, четвертый – неплохи. Но каждый последующий все хуже и хуже! И наконец на дне остается тошнотворный осадок. Никогда не пью больше половины.
Пригубив напиток, Вудвилл посмотрел на Соню, застывшую на стуле.
— Пойдемте! — сказал он.
Вудвилл приблизился, помог ей подняться и с мягкой настойчивостью повел вглубь квартиры. У дверей спальни он задержался, отпустил ее и вошел внутрь.
В комнате горела одна свеча, дрожащие тени от которой падали на стены. В ее тусклом свете Соня различила массивную деревянную кровать. Вокруг нее полукругом возвышались шесть медных шандалов[1]. Виконт взял свечу и медленно, с театральной неспешностью, начал зажигать от нее остальные. Комната постепенно озарилась ярким золотым светом. При этом он не сводил с Сони глаз, наблюдая, как в ее взоре борются тревога и смятение, и явно получал от этого искреннее удовольствие.
— Вы ведь не подозреваете, что сейчас произойдет, не так ли?! — спросил он со скрытой насмешкой. — Поразительно! Женщины так трепетно охраняют эти знания от других! Честное слово, так глупо! Вы веками передаете друг другу рецепты, советы по ведению хозяйства, сплетни… Вы можете часами болтать о всякой ерунде! Но когда речь заходит о самой важной теме, вы умолкаете и стыдливо прячете так называемый супружеский долг под полог тайны. Вас не учат этому ни в семье, ни в пансионах…
Он вплотную подошел к Соне, глядя на нее, как хищник перед прыжком.
— Я столько раз видел на лицах девушек недоумение, что это уже начинает порядком раздражать. Хоть бы одна выкинула какой-нибудь интересный фортель! Но нет! Идете, как ягнята на заклание. И не сопротивляетесь!