В ней зарождалось слепое, всепоглощающее желание быть ближе, раствориться в нем.
Подавшись навстречу, она положила ладони на его твердые плечи. Его руки скользнули вокруг талии, притягивая ее сильнее. Обомлев в крепких объятиях, Соня закрыла глаза и запрокинула голову.
Его поцелуи медленно, почти благоговейно, спустились по линии шеи, вдоль ключицы к тому месту где под рубашкой скрывались нежные округлости. Каждое прикосновение его губ было обжигающим и ласковым одновременно, отдаваясь в теле незнакомым, пугающим трепетом.
Внезапно он остановился. Обнаружив маленькое серебряное распятие, висевшее на тонком шелковом шнуре, он замер, уткнувшись в ее бархатистую кожу. Только его грудь вздымалась и опадала в рваном, сбившемся ритме.
— Соня… — хрипло прошептал Володя. — Если ты согласна… нам нельзя терять ни минуты.
— Вудвилл! — ахнула Соня и тут же сникла.
— Его я беру на себя! А пока нужно доставить тебя к графине.
С этими словами он отстранился и смерил ее долгим взглядом, в глубине которого пылал затаенный огонь.
Затем принес полный комплект одежды: свежее белье, корсет, элегантное платье, а также перчатки, шляпку и просторный плащ с капюшоном. Володя дал Соне умыться и переодеться, а затем помог зашнуровать корсет и застегнуть платье.
В переулке за магазином их ожидала наемная карета. Прежде, чем позволить Соне появиться на улице, Володя вышел сам и внимательно осмотрелся по сторонам. Убедившись, что никто их не увидит, он дал знак, и Соня быстро юркнула в экипаж.
Город был пуст. Вопреки тому, что погода немного наладилась – ветер стих и легкий снежок услал землю белым ковром, – горожане не торопились покидать жилища.
Извозчик затормозил лошадей у черного входа в дом графини. Там мужики разгружали телегу с припасами. Володя попросил кучера разогнать их и только тогда помог Софии сойти с подножки.
Он провел ее до двери. Задержав на секунду, он привлек Соню к себе и негромко сказал:
— Позже я вернусь и поговорю с графиней. А пока поднимайтесь к себе и ни о чем не беспокойтесь.
Запечатлев на ее руке поцелуй, он запрыгнул обратно в экипаж и уехал.
***
Толкнув дверь, София несмело зашла в особняк. Она двинулась на цыпочках через гостиные, предвкушая взбучку от бабушки, однако дом встретил ее спокойной умиротворенной атмосферой, которая обычно и царила здесь по утрам.
Соня справедливо рассудила, что ее отсутствие не должно было остаться незамеченным, и теперь домочадцы пребывали в крайнем волнении. Правда, она не совсем представляла, как это могло выглядеть – сидела ли бабушка в полуобморочном состоянии с нюхательной солью в руках, или наоборот яростно спорила с Ольгой Михайловной о нравственности внучки, – но, в любом случае, Соня не предполагала застать дом безмятежно спящим.