В полном изумлении миновав весь первый этаж, девушка приблизилась к лестнице. Она уже шагнула на первую ступень, когда наверху показалась Зинаида Ильинична в чепчике и длинном халате. У нее был заспанный вид, и, судя по всему, она шла на кухню, выпить крепкого кофе.
Заметив Соню, она удивленно уставилась на нее.
— София?! Как ты себя чувствуешь? Не стоило идти через полгорода одной! Мы бы послали за тобой карету!
Настал черед Софии недоуменно воззриться на женщину.
— Куда вы собирались послать за мной карету? — спросила она.
— В дом твоей мачехи…
— Но зачем?
— Разве тебе не стало плохо? — неуверенно уточнила Балавина, с подозрением рассматривая новый наряд девушки. — И ты не решила остаться на ночь в отцовском доме?
Соня покачала головой. Она судорожно втянула воздух, будто хотела что-то сказать, но не смогла. Спазм сжал горло, плечи затряслись, и она поспешно ухватилась за перила, чтобы не упасть.
— Пресвятая Богородица! — вырвалось у компаньонки.
Сбежав по ступеням, она обняла Соню и усадила на стул у стены.
— Тебе снова плохо? — обеспокоенно осведомилась она. — Послать за доктором?
— Я была не у мачехи… — еле выговорила София.
— А где же ты была? — ошеломленно вскинулась женщина.
Соня попыталась ответить, но из груди вырывались только беззвучные всхлипы.
— Успокойся, пожалуйста! — взмолилась Балавина, вкрадчиво погладив девушку по руке. — И объясни все толком!
Задыхаясь и борясь с подступающими рыданиями, Соня пересказала события вчерашнего вечера, не утаив ни одной детали.
— Нужно немедленно поставить в известность графиню! — категоричным тоном заявила Балавина.
И, поднявшись, повела Соню в комнату Марии Александровны.
Графиня уже не спала. Она сидела в постели и давала распоряжения горничной, крутившейся подле нее. Когда Балавина и Соня после стука вошли, она недовольно посмотрела на них.
— У нас, что – пожар?! — язвительно проворчала она.
— Хуже! — ответила компаньонка.
Спровадив горничную, она расположилась у двери, чтобы никто не подслушал и попросила:
— Соня, повтори все для Марии Александровны!
Второй раз дался Соне гораздо сложнее. Она уже не могла контролировать себя, по бледным щекам текли слезы, она запиналась и безмолвно искала поддержки у Балавиной. Когда она закончила, Мария Александровна смерила внучку строгим взглядом и резко откинула одеяло.
— Я, конечно, подозревала, что твоя мачеха круглая дура, но что она еще и злобная дрянь, я даже помыслить не могла! — сердито воскликнула она.
Надев халат и подпоясавшись, графиня подошла к Соне.
Не выдержав, девушка разрыдалась и упала на колени.