— Доброе утро! — послышался голос Володи.
Он приблизился и Соня почувствовала, как прогнулась перина, когда он сел рядом. Его рука легла на ее колено поверх одеяла.
— Как спалось? — поинтересовался он.
Соня не ответила, лишь вскинула на него испуганные глаза.
— Если вы опасаетесь, что вчера произошло нечто, что могло пагубно отразиться на вашей чести, то вам не о чем волноваться! — заверил он.
— Правда? — нерешительно спросила София.
— Даю слово!
Она виновато глянула на мужчину.
— Простите! — пролепетала она. — Я доставила вам столько неудобств! Я сама не знаю, что на меня нашло. Вы были правы, когда говорили, что мне такое несвойственно! Я не имею привычки ночевать вне дома…
Володя прервал ее небрежным жестом.
— Вы даже не представляете, как я благодарен вам за визит! Вы помогли мне понять очень важную вещь!
— Какую?
— Прежде, ответьте на один вопрос…
Он выдержал паузу.
— Когда вы говорили, что согласны на мое предложение… вы… Вы действительно этого желаете?
— Теперь я падшая женщина…
Володя качнул головой.
— Нет! В городе пока еще никто ни о чем не догадывается. А я знаю, как предотвратить катастрофу!
— Как же?
— Выходите за меня замуж!
Соня вздрогнула и слегка отпрянула. Ее губы приоткрылись, словно она пыталась, что-то сказать, но из них не выпорхнуло ни звука. Она молча смотрела на него своими огромными, как у лани, глазами, не решаясь произнести ни слова.
— Вы не обязаны… — пробормотала она. — В случившемся нет вашей вины…
— Есть! — возразил Володя. — Мне следовало сделать вам предложение еще год назад, когда я выиграл ваше приданое. Это был бы честный поступок. Я бы смог защитить вас… Оградить от страданий… Но я не думал о женитьбе вообще. У меня было слишком много планов, амбиций… Я считал… да и по большому счету продолжаю считать… что не создан для семьи…
— Но… я не хочу быть обузой для вас! Не хочу, чтобы вы принуждали себя…
Ее голос прозвучал еле слышно, с ноткой растерянности.
Володя придвинулся к ней. Выражение его лица стало серьезней, и он дотронулся ладонью до щеки Софии.
— Ты не обуза, Соня, — сказал он тихо, но уверенно. — И я не жалею ни о чем! Кроме того, что не сделал этого раньше.
Заглянув в ее глаза, он склонился к ней и, помедлив, прильнул к губам.
Ее губы, так хорошо помнящие его поцелуй, тут же ответили на призыв. Пока еще робко, несмело, будто не до конца осознавая, что позволяет себе это.
В его нежном касании ощущалась странная, неумолимая сила. Она нарастала, как полноводная река при разливе, затопляя остатки страха, шепот сомнений, самую способность мыслить. Казалось, она тонет, но не в воде, а в нем, в его тепле, в бесконечной сладости этого чувства.