Володя немного отстранил ее и обхватил ладонями заплаканное лицо.
— Когда ты придешь в себя, мы поговорим, — повторил он. — Хорошо?
Соня снова кивнула.
Володя поднял ее и подвел к постели. Расположившись на подушках, он укутал ее одеялом и обнял так, чтобы в этом коконе она спряталась у него на груди. Он стал медленно проводить пальцами по ее шелковистым волосам. Один раз, другой, снова и снова, будто успокаивал не только ее, но и самого себя. И пока она, согретая его теплом, понемногу затихала, в нем рос глухой яростный гнев.
Дурак! Трижды дурак!
Как он мог быть таким беспечным?! Как мог пустить все на самотек?!
Ведь он же знал, что опыт Лидии по части супружеских отношений очень горек! Каких же ужасов она понарассказывала падчерице, что теперь Соня заходится в истерике от одной только мысли о близости?!
Он стиснул зубы.
Самонадеянный идиот! В предсвадебной суете, решив, что редкие встречи до венчания – даже к лучшему, он пренебрег главным!
После той ночи в мастерской, когда он сжимал ее полураздетую в объятиях, а ее губы отзывались на поцелуй, он не был уверен, что сможет и дальше сдерживаться. Ее эфемерная красота волновала его слишком сильно. Порой он нарочно уходил в работу, отвлекался на любые мелочи, лишь бы не думать о ней и не вспоминать те сладкие мгновения.
Теперь он всецело расплачивается за опрометчивость! Вместо того, чтобы наслаждаться первым единением, он вынужден успокаивать до смерти перепуганную девушку!
Заметив, что дыхание Сони выровнялось и она перестала дрожать, Володя поднял ее подбородок и посмотрел в блестящие от слез глаза.
— Соня… — негромко, но твердо сказал он. — Я хочу, чтобы ты запомнила! Я никогда, ни при каких обстоятельствах, не подниму на тебя руку! Как и никогда не потребую от тебя того, к чему ты не будешь готова!
Он наклонился ближе и добавил:
— Ты – моя жена! Отныне мой долг – беречь и защищать тебя!
Он выдержал паузу.
— Ты поняла меня?
Соня кивнула.
— Хорошо! — с облегчением выдохнул Володя.
Он снова прижал ее к себе.
Соня не отстранилась. С наслаждением вдохнув сладковатый аромат лаванды, исходящий от его одежды, она почувствовала, как напряжение покидает ее. Вопреки голосу разума, кричащему бежать, куда глаза глядят, она внезапно ощутила себя в полной безопасности.
Она уже не впервые ловила себя на том, что только рядом с Володей ей по-особенному легко и свободно. И сейчас это повторилось вновь.
Повернув голову, она всмотрелась в лицо мужа. Его черты – правильные, гармоничные, со строгим благородным профилем – сохраняли выражение спокойной сосредоточенности. Казалось, ничто в мире не могло поколебать его внутреннего равновесия. Судьба не баловала его, но все, что в другом породило бы ожесточение, в нем выковало твердость и силу духа. Сама жизнь, полная испытаний, научила его стойкости, и каждое лишение только яснее проявило благородство натуры.