Соне стало стыдно. Неужели она и вправду так труслива, что не сможет вынести того, через что проходят все женщины? Неужели в ней не найдется ни капли той решимости, с которой этот человек преодолел нелегкий путь, чтобы исполнить долг перед ним?
Уткнувшись в плечо мужа, она пробормотала:
— Простите меня…
— За что? — удивился Володя.
— Я не выполнила супружеский долг…
Володя склонился к ее макушке и зарылся носом в душистые волосы.
— Если уж быть до конца честным, то мы оба его не выполнили, — усмехнувшись произнес он.
— Я знаю, что жене надлежит быть покорной, слушаться мужа… — виновато продолжила Соня. — Я не собираюсь перечить вам, поверьте… Но…
Она замолчала.
— Но ты боишься! — закончил за нее Володя. — Я прав?
— Да.
— Чего именно ты боишься?
Соня задумалась.
— Все женщины, которых я знаю, несчастны в браке… — едва слышно сказала она.
Володя привстал, заставив и ее приподняться. Повернувшись на бок и подперев голову рукой, он ласково дотронулся ее лица.
— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты не стала одной из них! — серьезно пообещал он. — Я видел, как чахнут женщины. И, поверь, нет для меня более горькой картины. Я не хочу такой же судьбы для тебя! Мой милый, нежный василек! — он заправил за ухо растрепавшиеся пряди. — Я хочу, чтобы ты раскрыла свои стебельки и расцвела по-настоящему!
Соня с робкой надеждой глянула на него.
— Тогда, быть может, оставим все… как было…
Володя картинно скривился.
— София Степановна, это слишком жестоко с вашей стороны! — произнес он с игривым укором.
Заметив новый всплеск тревоги в ее взгляде, он изменил интонацию. Взяв ее руку, он прижал пальцы к губам и тихо спросил:
— Ты помнишь ту ночь? В мастерской?
— Да.
— Разве ты тогда боялась?
Володя развернул ее кисть и запечатлел на раскрытой ладони еще один поцелуй.
— Нет, — покачала головой она.
— Что же изменилось?
— Я не знала, что меня ждет…
Его губы осторожно коснулись внутренней стороны запястья.
— А теперь?
— По правде… Я и теперь не знаю…
— Тебе ведь нравилось, когда я целовал тебя?
— Очень, — призналась Соня и смущенно опустила ресницы.
Ее щеки вспыхнули ярким румянцем.
— Все остальное еще приятнее! — сказал Володя с озорной, чуть мальчишеской улыбкой и прошелся губами до сгиба ее локтя.
Это была легкая, неуловимая ласка. По ее коже пробежала волна незнакомого трепета. Соня прикрыла глаза и попыталась понять, что это за новое волнующее чувство…
— Ты позволишь снова поцеловать тебя? — спросил он.
Соня не ответила. Она всмотрелась в его лицо и встретила его взгляд.
В нем не было ни тени лукавства, ни нетерпения. В бархатной глубине темных глаз, казалось, теплилось ровное пламя. Оно не обжигало и не ослепляло, а мягко согревало, освещая изнутри благородные черты.