Не в силах дождаться пока Володя позавтракает, Клавдия Кирилловна присела к нему за стол и с нескрываемым любопытством посмотрела на молодого мужчину.
— Значит, вы сможете наконец открыть лавку!? — осведомилась она. — Теперь у вас достаточно капиталу, чтоб вступить в купеческую гильдию! И нет больше надобности связываться со Шлейфером!
Володя тепло глянул на Клавдию Кирилловну. Всю жизнь она помогала мужу-сапожнику и отлично разбиралась в бумажной волоките, с которой неизбежно сталкивались ремесленники. Оржеховский ценил ее знания и прислушивался к советам.
— Может быть… — уклончиво ответил он.
Помявшись еще немного, Клавдия Кирилловна спросила:
— А правда, что Ковальский проиграл все свое состояние?!
— Он проиграл значительную сумму, а также дом на Липках. Насчет остального состояния я ничего не знаю.
— Так теперь вы переедите туда и станете жить, как липский аристократ?!
— Чего я точно не собираюсь делать, так это селиться рядом с Царским дворцом! — отмахнулся Володя.
— Разве вы не хотите попасть в высшее общество? — удивилась Клавдия Кирилловна.
— Не хочу!
— Это почему же?
— Что мне там делать?
Клавдия Кирилловна в мечтательном жесте вскинула глаза к потолку.
— Спать на мягких перинах до обеда… сласти кушать… Жениться в конце концов, семью завести. А там и детки пойдут. Вы молодой видный мужчина, теперь и при больших деньжищах. Стало быть, невесты скоро здесь начнут пороги обивать!
Володя покачал головой.
— Моя семья здесь, — он показал рукой на стену за которой располагалась мастерская. — Музы, которым я служу, слишком ревнивы, чтобы терпеть еще одну женщину, а мои дети – это платья, которые я шью. Иной семьи я не желаю!
Допив кофе, Володя удалился.
Прежде, чем вернуться к эскизам, Оржеховский собрал со стола деньги, чтобы спрятать их в тайнике. Когда он перекладывал их в шкатулку, из стопки ассигнаций выпала игральная карта. Это была та самая червовая дама, принесшая ему победу.
Подняв с пола, Володя внимательно осмотрел ее. Он никогда не считал себя суеверным, но почему-то он не осмелился ее выбросить. Вместо этого он положил ее в ящик секретера, туда же, где лежали портрет Софии Ковальской и маленькая икона святой Софии – единственный предмет, доставшийся ему от покойной матери.
***
Незадолго до полудня Володя отпустил Клавдию Кирилловну и швей на ярмарку, а также выплатил им жалование за полмесяца, чтобы девушки купили себе что-нибудь и вдоволь повеселились. Сам же остался в лавке.
Из-за того, что его не приняли в гильдию, Оржеховский не смог в этом сезоне торговать на Контрактах, хотя, предполагая, что ему удастся уладить все формальности до середины января, сшил три дюжины платьев.