Затем уже в пансионе ей твердили, что достойным поведением она выказывает уважение родителям, а в последствии – мужу.
Очевидно, этого было мало. Кротость и покорность дочери не отвратила отца от игры в карты ее приданым. И не сподвигла жениха ни сохранить помолвку, ни хотя бы разорвать ее подобающим образом.
Из всех близких родственников у Сони теперь осталась лишь бабушка, которую она никогда не видела и которая, судя по всему, не горела желанием с ней знакомиться. Была, конечно, еще Лидия Петровна, но события этого дня посеяли в душе девушки сомнения, в том, можно ли вообще на нее положиться.
Как ни странно, но Лидия Петровна восприняла смерть мужа гораздо спокойнее, чем предполагала Соня. Все утро она гадала, как лучше преподнести мачехе горестные известия, но когда Лидия Петровна позже обычного спустилась вниз, она уже была облачена в черное и нисколько не удивилась завешенным зеркалам.
— София, тебе следует сменить платье, — сказала она. — Глаша нашла для тебя подходящее.
Только тогда Соня осознала, что до сих пор во вчерашнем бальном платье.
Она ушла к себе и переоделась с помощью горничной. Когда та принялась аккуратно складывать наряд обратно в коробку, Соня попросила ее уйти. Оставшись в одиночестве, Соня не удержалась и вновь взяла платье в руки. Кончики ее пальцев осторожно, почти благоговейно, скользнули по вышитым василькам, словно желая навсегда запомнить их узор.
Под складками ткани на дне коробки белела карточка с надписью «В. Оржеховский». Соня подняла ее и поднесла к глазам.
«Стало быть, «В» – это Владимир! А не Виктор!» — подумала она.
И именно он – Владимир, загадочный молодой мужчина, и есть автор этого шедевра…
В памяти всплыло теплое прикосновение его рук, сладкий аромат, исходивший от него… Порывистым, бессознательным движением Соня прижала шелк к щеке. И вдруг с болезненной ясностью осознала, что ничего прекраснее в ее жизни уже не будет!
И все же! Если Владимир Станиславович был лишь исполнителем, то кто заказал ему платье? Кто хотел, чтобы она блистала в свой первый вечер?
Соня чувствовала себя такой разбитой, что ни одно имя не приходило на ум.
К полудню в особняк начали прибывать посетители, чтобы выразить соболезнования. Среди первых появился управляющий Степана Макаровича.
Он подтвердил наихудшие опасения – Ковальский действительно банкрот!
Финансы купца, и без того подорванные строительством каменного особняка на Липках, сильно оскудели, когда он был вынужден восстанавливать цеха по производству сухого варенья, сгоревшие в Подольском пожаре девять лет назад. Довершил все сильный разлив Днепра позапрошлой весной. Вода, поднявшаяся слишком высоко, затопила склады с сахаром, который не успели вовремя перевезти в безопасное место.