Девушка вдохнула запах недавно отпечатанных страниц и с признательностью посмотрела на Виртушинского. Только он понимал, как это важно для нее.
Соня поспешно спрятала книги в комод около лестницы. Затем повернулась к гостю и с жаром сжала его запястье.
— Спасибо, Алексей Иванович! — прошептала она.
Алексей улыбнулся в ответ.
Уверенно удерживая ее руку, Виртушинский заставил Соню сделать несколько оборотов вокруг себя, любуясь девичьей красотой и свежестью. Ее светло-русые кудри, завитые у висков по последней моде, задорно запрыгали в такт движениям, а в карих глазах отразились блики свечей, делая их похожими на янтарь.
— Сонечка, как же ты очаровательна! — восхищенно сказал он. — Ручаюсь, сегодня кавалеры будут вызывать друг друга на дуэль ради возможности потанцевать с тобой!
Соня звонко засмеялась.
— А вы потанцуете со мной, Алексей Иванович?
Виртушинский картинно приосанился и, отступив на шаг, поклонился.
— София Степановна, окажите мне честь и позвольте пригласить вас на вальс! — с театральной манерой произнес он.
Соня в знак согласия склонила голову.
— С удовольствием, сударь, — в таком же тоне ответила она и вложила пальчики в его руку.
— Лучше пригласите ее на кадриль! — послышался голос Лидии Петровны, вернувшейся к ним. — А вальс оставим за вашим другом Бессоновым. Он лучший вальсер в городе. Вы же предупредили его?
Алексей с удивлением посмотрел на женщину.
— Дорогая Лидия Петровна, я, видимо, запамятовал, когда вы меня об этом просили, — растерянно произнес он.
— Ах, обо всем я должна заботиться сама! — всплеснула руками купчиха. — А вы могли бы и сами додуматься! Разве может София танцевать с кем ни попадя?! Раз у нас лучший вальсер Бессонов, то и танцевать вальс она должна непременно с ним! Право, кадриль ей бы лучше оставить за кем-то из Раевских, но я уступаю вам, как близкому другу семьи.
Она дала знак и лакей, следовавший за ней с салопом на песцовом меху, накинул ей его на плечи. Затем Лидия Петровна быстро надела перчатки, поданные горничной, и выхватила у дворецкого муфту.
— Не тревожьтесь! — бросила она раздраженно. — Я сама поговорю с Бессоновым!
С этими словами она вышла на улицу и бодро зашагала к карете. Алексей и София проводили ее долгими обескураженными взглядами.
— Простите матушку, Алексей Иванович, — негромко сказала Соня. — Она сегодня не в духе.
— Я заметил! — со вздохом кивнул Виртушинский. — А тебе пора перестать постоянно за нее извиняться. Это не подобает будущей княгине!
Соня потупилась.
— Порой мне так неловко за нее, — пролепетала она. — Она добрая женщина, но язык – ее враг.