— Томашевский? — задумалась она. — Кажется… Он был то ли полковником, то ли майором… А почему вы спрашиваете?
— Никто из соседей-помещиков особо не интересуется моей персоной. Очевидно, они избегают меня… И только Томашевский уже дважды писал мне. Первый раз он набивался в гости, второй – приглашал в свою усадьбу.
Наталья внимательно посмотрела на Володю.
Как и любая уважающая себя дворянка, она наизусть знала мало-мальски важные фамилии империи, а также кто с кем состоит в родстве и в каких отношениях пребывает. В высшем свете это было не просто праздное любопытство. Умение читать между строк генеалогического древа часто значило больше, чем умение читать книги.
Ее острый ум моментально нашел ответ. Она прекрасно помнила, что майор Томашевский погиб под Бородино, оставив поместье сыну. А сын был женат на Марии, в девичестве Роговской, которая приходилась внучкой графине Петровской. Так же, как и София Ковальская, чье приданое выиграл Володя и которую графиня нынче взяла под опеку. Наталья сразу смекнула, что это именно Мария Александровна таким образом разыскивает Оржеховского. Ведь сама Давыдова, на ее месте, поступила бы точно так же.
С напускной беззаботностью она пожала плечами.
— Не обращайте внимания! — обронила она. — Просто захудалый помещик ищет богатых друзей!
Пробыв в усадьбе до конца недели, Наталья Сергеевна двинулась дальше.
В день отъезда Володя провел ее до экипажа. У кареты Давыдова задержалась.
— Я планирую возвращаться через эти места в конце августа… — тихо сказала она. — Вы еще будете здесь?
Он помедлил, глядя мимо нее на пустынную дорогу.
— Трудно сейчас что-то обещать. Напишите мне, тогда и увидим.
***
Володя не ведал, какие тайные струны взыграли в его душе, что он согласился принять отцовское наследство.
Он не сразу узнал о смерти князя. После визита на Липки, Володя зарекся еще хоть раз встречаться с кем-то из его дома.
Однако уже на следующее утро перед лавкой на Покровской возник лакей в ливрее Оржеховских. Полагая, что его хотят заманить на похороны, Володя попросил Клавдию Кирилловну прогнать слугу. Лакей удалился, но через пару часов вернулся и не уходил до тех пор, пока Володя сам не вышел к нему.
— Мне нет никакого дела до князя и его семьи! — раздраженно вскричал он.
— Князь помер, — пробормотал слуга и, передав записку от Якова, убрался восвояси.
Оржеховский воспринял известие равнодушно. Пожалуй, ему было бы впору испытать радость от того, что ненавистный человек наконец отправился в ад, но христианские заповеди были ему не чужды, поэтому злорадствовать он не стал. Тем не менее, в ближайшее воскресенье после службы в церкви он зажег лишь одну свечу – в память о матери. Зажигать вторую в память об отце он не пожелал.