— Я сказала что-то не то? — спросила Соня.
— Нет! Просто вы излишне романтичны… Впрочем, я не осуждаю вас. Напротив, было бы странно слышать циничные речи от столь юной особы.
— Стало быть, вы не верите в любовь?
— Я никогда ее не встречал.
— Но это ведь не значит, что она не существует вовсе! — возразила Соня.
— А вы? Часто ли вы встречали ее? У вашего отца, его жен, знакомых…
— Я полагала, что любила Виктора… — тихо произнесла София. — Но теперь понимаю, что совершенно его не знала. Я любила фантом.
— Виктор был вас недостоин, — так же тихо ответил Володя. — Вы были бы с ним несчастны.
На этом разговор угас. Дальше они шли молча.
Володя провел Софию до дома графини.
На улице перед ним царило оживление. До большого ежегодного приема Марии Александровны было меньше недели, поэтому к особняку каждый день прибывали телеги с продуктами, вином, цветами для украшения залов и другой утварью.
Как раз, когда Соня и Володя приблизились, у парадной двери затормозил извозчик, и мужики начали выгружать из телеги большие ящики. К ним тут же выбежал швейцар и принялся ругать тупиц, не понимающих, что нужно подъезжать к черному входу, а не к парадному. Эта сцена так развеселила Соню, что она рассмеялась.
Она все еще улыбалась, когда они вдвоем ступили в сени.
В доме царила послеобеденная тишина: графиня отдыхала в своих покоях, слуги, воспользовавшись возможностью, прикорнули кто где. Соня подумала, что стоило бы пригласить Оржеховского на чай, но прежде, чем успела сказать хоть слово, он неожиданно взял ее за руку. Девушка обернулась и встретилась с ним взглядом.
— Соня, у вас необычайная улыбка! — завороженно прошептал он.
Несмело проведя пальцами по ее щеке, Володя аккуратно заправил за ухо выбившийся локон. Он склонился ниже. Его дыхание, легкое и прерывистое, обожгло кожу. Губы были так близко, что она чувствовала их тепло. Замерев в сомнении, он колебался между необходимостью немедленно отступить и непреодолимой тягой поцеловать ее.
Володя посмотрел ей глаза. В них не было ни страха, ни отвращения, лишь затаенное волнение.
Осторожно он прильнул к ее устам.
Соня вздрогнула, но не отпрянула. Мягкое почти невесомое прикосновение его губ было сладко, как первый глоток вина. И пьянило так же. Знакомый аромат лаванды окутал ее, затуманивая разум. Все вокруг внезапно исчезло, кроме этого хрупкого мига – нежного давления его губ, трепета в собственной груди, смятения и робости, которые таяли, уступая место чему-то новому, ослепительному и пугающе желанному.
Володя крепче прижал ее к себе. Его рука скользнула по спине, ладонь легла на плечо, и в этом движении была такая чуткость и такая сила, что у нее перехватило дух.