Бессонов рассмеялся громче.
— То-то ты к ней столько лет таскаешься! Книжки даришь…
— Она любит читать! Почему я не могу порадовать ее?
— Барышень не книжками надо радовать! — воскликнул Бессонов и задорно хлопнул по ягодицам проходившую мимо девицу.
Та взвизгнула и, обернувшись, смерила Антона Филипповича кокетливым взглядом. Он с обаятельной улыбкой подмигнул ей.
— Впрочем, если не хочешь, не женись! — отмахнулся Антуан. — Меня тоже пробирает дрожь при мысли об этом ярме! Но Ковальская и не в моем вкусе!
— На что ты намекаешь? — недоуменно вскинулся Алексей.
— Она теперь в таком положении, что ты можешь приударить за ней и без обязательств! Вряд ли кто-то осудит!
— Антуан, ты говоришь о порядочной барышне!
— Порядочной или нет, не имеет значения! Ты хоть в курсе, что Вудвилл положил на нее глаз?!
Виртушинский обескураженно покачал головой.
— У Радзиевского принимают ставки на то, удастся ли ему затащить ее в постель и как скоро! Самые дерзкие бьются об заклад, что она станет его любовницей до Рождества. Так что, если намерен его опередить, поторопись!
— Довольно! — повысил голос Алексей. — Иногда я поражаюсь тебе, Антуан! София теперь под покровительством графини Петровской. Она уж точно не допустит, чтобы с ее внучкой обошлись бесчестно!
— Графиня не всесильна. А Вудвилл не дремлет.
— Графиня уже нашла Соне жениха!
— Неужели?! — расхохотался Бессонов.
— Это правда! — вскричал Виртушинский.
— Ладно-ладно! Не кипятись! — Антон Филиппович поднял руки в примирительном жесте. — Я был не прав, признаю!
Наступила короткая пауза, но уже в следующую минуту Бессонов поднял тост за прекрасных дам, и разговор вновь потек в привычном русле.
Заведение, в котором они расположились, не принадлежало к числу дешевых притонов, куда заходил всякий сброд. Тут все было устроено с претензией на респектабельность: просторные гостиные, отделанные темным деревом, мягкие диваны, тонкий хрусталь бокалов, отличная выпивка. В одной из комнат стояли ломберные столы, в другой – бильярдные. Хозяйка заведения Эмма Эдуардовна – высокая красивая шатенка лет сорока шести – славилась хорошими манерами, а также знанием французского, и девушек подбирала себе под стать.
Все блудницы, обитающие под ее крышей, не только были опрятно одеты, выглядели свежими и ухоженными, но и умели поддерживать беседу, кокетливо смеяться и создавать иллюзию искреннего интереса. Они то и дело проходили мимо мужчин, легко касаясь их плеч или склоняясь к уху, чтобы шепнуть что-нибудь пикантное. Время здесь ощущалось иначе, растягивалось, растворялось в дыме дорогого табака и пряном запахе токайского вина.