«Ладно, посмотрим, насколько они состоятельны на практике…»
Я спустился с крыльца и присел на корточки прямо у дороги, там, где плотно утрамбованная земля переходила в более рыхлую, подсохшую пыль. Провёл пальцем по поверхности, ощущая тепло, шероховатость, мелкие песчинки и комочки. Затем зачерпнул небольшую горсть: сухую, серую, почти пепельную на ощупь. Начал я просто: попытался сжать эту россыпь у себя на ладони, не сжимая пальцы в кулак, а чистой силой воли. Я представил, как моя рука становится «магнитом», как моя воля просачивается в каждую пылинку, в каждую крупинку кварца и полевого шпата, заставляя их притягиваться друг к другу, слипаться в единое целое.
Сначала ничего не происходило. Затем, потихоньку, я почувствовал лёгкое сопротивление, какое-то движение. Крошечные, едва заметные глазу отдельные песчинки начали смещаться, подкатываться друг к другу. И, спустя несколько секунд сосредоточенного усилия, отдельные рассыпанные крошки соединились в один сухой комок размером с лесной орех. Он неровный, серый, рыхлый лежал у меня на ладони. Я попробовал приподнять его чуть выше, оторвать от руки.
И тут же, стоило мне на миг отвлечься на пролетевшую над головой ворону, мысль прервалась, а комок рассыпался с лёгким шорохом на свои элементы, образовав на ладони небольшое облачко дорожной пыли, осевшее на кожу и рубаху. Я вздохнул и стряхнул руки.
«Неподатливая, инертная. Но можно попробовать иначе…»
Я снова зачерпнул земли и попытался не просто собрать её в кучу, а именно сжать, спрессовать, вложить в неё намерение стать твёрдым, плотным комком, способным сохранять форму, несмотря на свою сухость. Я напряг волю сильнее, ощущая, как мана в моём резервуаре приходит в движение, как она перетекает по рукам, концентрируясь в ладони. Песчинки начали двигаться быстрее, втягиваясь в центр и утрамбовываясь. Комок рос и становился плотнее. Я сжимал его чистой духовной силой, представляя, как даю ему твёрдость и форму без единого намёка на влагу. И наконец, у меня на ладони образовался более-менее стабильный конструкт: плотный, хоть и всё ещё хрупкий, сухой земляной шарик, который не рассыпался мгновенно, после моего «отпускания», а послушно лежал, дожидаясь моего следующего приказа.
Да, я не забыл, что, к примеру, магистр Скалз при работе пользовался целым ритуалом: начертанием магических кругов и рун на земле, произнесением нараспев заклинаний на древнем языке. У него был и посох, скипетр с малахитом, выполняющий роль усилителя и фокуса воли. Как и почти все маги в этом мире, он не мыслил себя без ритуальной атрибутики: слов, жестов, чертежей, компонентов, молитв и ритуалов.