Вот оно: могучее подпольное объединение, раскинувшее свои паучьи сети по всему Королевству Серебряных Шпилей. Неизвестно, сколько власть имущих сидит у неё на крючке: невидимая паутина, опутавшая государство. По слухам, это лучшие убийцы, шпионы, ростовщики, источник самой закрытой информации. Тот, к кому обращаются в самом крайнем случае, когда ставки высоки как никогда.
И теперь барон Лествица — один из них, вернее их марионетка и слуга.
Он снова скривился, вспоминая сумму: одна лунная монета (сто золотых монет, десять тысяч серебром)! Огромные деньги, почти годовой доход с целого квартала доходных домов! За такое состояние можно было купить небольшой корабль или нанять отряд опытных наёмников на год. Всё это вылетело в трубу за одну ночь. И взамен он получил не просто услугу: он получил чёрную монету.
Адам пододвинул к себе чёрный ларец и, достав из его потайного отделения небольшую вещицу, завернутую в чёрный шёлк, положил её на стол перед собой. На вид это была монета. Однако не для обычной торговли. Тяжёлая, холодная, из неизвестного тёмного металла, отливающего синевой. На одной стороне был выгравирован паук — изящный, с длинными тонкими лапками, и крошечными красными точками-глазами, которые, казалось, смотрели прямо в душу. Другая сторона была гладкой, без надписей, лишь с раскинутой по всей своей площади паутиной.
Чёрная монета долга. Это значило, что, чтобы эта организация у него ни попросила, он обязан выполнить. Не задавая лишних вопросов. Это может быть убийство, поджог, подлог, шпионаж, передача секретных документов или огромных сумм. Любая услуга, любого масштаба. И только после того, как он выполнит это «поручение», он сможет избавиться от чёрной метки. Её нельзя никому показать, нельзя рассказать о ней: ни слова, даже родной жене. Это теперь лишь его ноша, его личный, тяжёлый камень на шее. Кроме того, никто не знает, что ещё им может понадобиться в виде мелких «услуг» и «уступок» в будущем. Паучья сеть не рвётся, она лишь плетётся дальше.
Барон Лестницы любил держать людей в долгу и на привязи. Он любил, когда другие зависели от его милости. А теперь он сам получил ошейник. Ощущение было до тошноты отвратительным.
Адам с ненавистью посмотрел на монету, затем быстрым движением сгрёб её обратно в чёрный шёлк и запер в ящик, что положил в шуфлядка стола, дважды провернув ключ в замке.
— Проклятие… — прошептал он, в бессильной ярости сжав кулак так, что ногти впились в ладонь.
«Я найду способ переиграть эту партию. Я выпутаюсь. Я всегда выпутываюсь. Но пока нужно быть ниже травы, тише воды…»