Глеб вздрогнул, его стеклянный взгляд прояснился. Боль добралась до его сознания: он моргнул, огляделся, скривился и зашипел, но уже сам взялся за перевязку, намотав на рану клочок разорванного рукава. Варвара кинула ему остатки того же зелья — несколько капель на дне флакончика оставалось. Глеб отпил и сморщился от горечи.

— Ты… — начал Глеб.

Его голос был хриплым, он смотрел на Варвару, в его глазах читалось что-то сложное: стыд, благодарность, желание оправдаться.

— Я…

— Заткнись. — оборвала его Варвара, не глядя. Её слова были обледенелыми и острыми, как лезвие. — Лучше вообще не открывай рот. Ясно?

Глеб сглотнул, его лицо исказилось новой гримасой: на этот раз горькой и беспомощной. Он опустил голову.

Добрыня, оценив ситуацию, принял единственно верное решение. Его секира, верный спутник, осталась лежать у дерева: сейчас она была бесполезным бременем. Вместо этого он подошёл к Даниле и Мирону. Словно поднимая мешки с зерном, он перекинул Данилу через одно могучее плечо, а Мирона — через другое. Оба раненых повисли, как тряпичные куклы. Повезло, что оба были худыми и не слишком тяжёлыми. Но даже для его богатырской силы это была непростая ноша, особенно учитывая, что бежать с ней придётся по лесной чаще где-то тройку вёрст.

Варвара, не теряя времени, собрала сумку, набитую травяными сборами Мирона.

— Возможно, лекарю пригодятся, — бросила она, больше для самой себя, и перекинула её через плечо.

Их взгляды встретились: отряд был готов к бегству. Но этот самый миг из чащи, с той самой стороны, откуда появились первые гоблины, донёсся новый звук. Это не было отдельным гиканьем, это был рой звуков: пронзительные, скрипучие визги, отрывистые гортанные крики, звук ломающихся веток, множества веток. И этот шум быстро нарастал, приближаясь. Судя по всему, свисток-дудка сработал и сработал слишком хорошо.

Холодная и липкая паника на мгновение сковала всех. Глаза Варвары и Добрыни встретились в безмолвном, отчаянном диалоге. Бежать? С такой ношей? По лесу, где каждый корень и бурелом — ловушка? Их настигнут уставшими и тогда погибнут все: и раненые, и те, кто их несёт.

Мысли в моей голове завертелись с бешеной скоростью, выстраиваясь в чёткую, безжалостную логическую цепочку, мне даже показалось, что одним из перстней на моем пальце стал греть его. Вариантов не было, вернее, был один: жертва. Но кто?

Добрыня — единственный, кто сможет нести двоих раненых. Ему нельзя отвлекаться на бой. Варвара — на явно устала, да и в бою в лоб она не столь сильна. Глеб — ранен, одна рука практически выведена из строя, и к тому же он явно морально подавлен. Аня… Нет, ни за что, я не позволю. Сергей… он бы идеально подошёл. Быстр, вынослив, отличный следопыт. Но он нужен им и Ане, чтобы отбиться в случае, если некоторые гоблины всё же кинутся в погоню, или если на пути встретится другая опасность. Он — гарантия, что они доберутся.