Оставался я: я был свеж, у меня были перстни, усиливающие мою ловкость, выносливость, удачу и силу. У меня был «Клинок Ангбера»: он не просто резал, при желании он горел. В темноте леса, среди зелени, внезапная вспышка огня — лучший способ привлечь внимание целой орды примитивных существ. Я мог завести их в дебри, оттянуть время, а потом… потом я найду способ оторваться. Я знал лес не так хорошо, как Аня, но тоже неплохо: я смогу.

Времени на обсуждение и на уговоры не было, жаже на объяснение.

— Я прикрою! — мой голос прозвучал громче и твёрже, чем я ожидал.

Он разрезал нарастающий шум приближающейся опасности.

— Уходите! Спасайте своих! Быстро!

Я даже не посмотрел на их лица. Но краем глаза увидел, как Аня резко обернулась ко мне, её глаза расширились.

— Яр, нет!..

Но более опытный, более жёсткий голос перебил её.

— Принято. Спасибо, — глухо произнёс Добрыня.

В его глазах не было ни сомнений, ни благодарности. Было лишь холодное, профессиональное признание необходимости жертвы. Он развернулся и, неся на плечах двух раненых, тяжёлой, но быстрой рысью двинулся в сторону тропинки, ведущей к нашему хутору.

Аня не сдвинулась с места. Она схватила меня за руку, её пальцы впились в мое запястье.

— Я остаюсь с тобой!

— Аня, нет!.. — но мои слова потерялись в общем хаосе.

Сергей, конечно же, остался рядом со мной. Он кивнул в сторону убегающего Добрыни, словно спрашивая, не нужно ли ему сопроводить их. Я быстро мотнул головой:

— Нет. Оставайся. Следи за Аней.

И тут произошло неожиданное. Варвара, которая уже сделала шаг вслед за Добрыней, вдруг замерла. Она обернулась, её взгляд скользнул по мне, по Ане, по Сергею, затем по Глебу, который стоял в нерешительности. В её глазах бушевала внутренняя буря: долг, приказ, желание спасти своих… и что-то ещё. Может, стыд за то, что оставляет тринадцатилетнего заказчика прикрывать их отход? Или ярость на всю эту ситуацию? Она резким движением сорвала с плеча тяжёлую сумку с травами и швырнула её Глебу прямо в грудь.

— Скрывайся с моих глаз! — прошипела она, и в её голосе была такая концентрация ненависти, что Глеб попятился, как от удара.

Он растерянно посмотрел на пойманную сумку, потом на нас, горько скривился и, прижимая травы к себе, побежал вдогонку за Добрыней.

Варвара ничего не сказала, просто осталась стоять на месте.

Нас осталось четверо против неизвестного количества гоблинсов, которые уже были в двух шагах.

Затем арбалетчица, отбросив на мгновение свою усталость, с ловкостью куницы вскарабкалась вверх на ближайшее дерево, цепляясь за сучки и неровности коры. Её движения были стремительными, и через несколько секунд она уже была на толстой ветке в нескольких метрах от земли, припав к стволу и всматриваясь в чашу. Потом Варя спустилась вниз, соскользнув по стволу почти бесшумно. Её лицо было маской из холодного гранита, но в глазах отражалось то, что она увидела.