Он чувствует аромат её тёмного цветочного парфюма, сладкий запах шампуня… и что-то ещё — неуловимое, принадлежащее только ей. Запах, от которого ему хочется притянуть её ещё ближе к себе.

Друзья .

Они всего лишь друзья.

— Так лучше? — спрашивает он, положив ладонь ей на поясницу — туда, где блузка заправлена в юбку. Так кажется безопаснее, чем держать её за талию.

— Да. Намного естественнее.

Начинается медленная, чувственная композиция с глубоким басом, который отзывается где-то внутри.

Но никто из них не делает шаг назад.

— Почему ты сама ни с кем не встречаешься? — спрашивает он, мысленно ругая себя за то, что голос звучит чуть хриплее обычного. — Ты говорила, что после ухода со сцены ни с кем не была. Почему мы тогда не работаем над твоей анкетой и не ищем тебе партнёра для танца?

— Потому что сейчас я занимаюсь собой. И сосредотачиваюсь на учёбе.

— Как остальные предметы?

Она поднимает голову, и в мягком полумраке вечеринки каждая черта её лица кажется невероятно красивой.

— Иду на красный диплом, — отвечает она, а затем с воодушевлением начинает рассказывать об аллегории пещеры Платона — теме своего недавнего эссе по философии. Именно такие моменты он любит больше всего: когда маска, которую она носит перед всем миром, ненадолго исчезает. Когда она перестаёт быть Рамоной Уайлдер и просто становится собой.

Таких моментов становится всё больше.

— Уайлдер… Всё это… — тихо говорит он. — Тебе правда нравится проводить со мной время? — ему самому не нравится, как это прозвучало. Будто школьник, который протягивает записку с вопросом: «Я тебе нравлюсь? Поставь галочку». — Ты ведь не из жалости со мной общаешься? Не потому что сейчас, условно говоря, «месяц поддержки несчастных преподавателей»?

— Есть ещё и целый месяц? — смеётся она.

Она машинально поправляет ворот его футболки, и от этого простого жеста он почти перестаёт соображать.

А когда её пальцы легко скользят по его щетине, ноги становятся ватными.

Будь он хоть немного оптимистом, давно бы заметил, что она постоянно находит повод прикоснуться именно к его лицу.

— Я совсем не считаю тебя жалким. Наоборот. Ты… правда замечательный. Внимательный. Смешной. Из тех людей, которых без колебаний записываешь в экстренные контакты и не потому, что ты скучный. Просто… рядом с тобой чувствуешь себя в безопасности.

Потом она ненадолго замолкает, словно признаться в этом оказалось непросто.

— Да. Мне нравится проводить с тобой время, — тихо говорит она. — Мне нравится быть рядом с тобой.

— Мне… тоже, — с трудом выговаривает он.

Он боится сказать ей в ответ что-нибудь приятное — слишком велик риск, что вырвется совсем не то, что следует.