Теперь документы подписаны, и впервые с восемнадцати лет он официально, юридически свободен.

Будто его срубили под самый корень.

Кто-то стучит в открытую дверь гостевого домика.

— Ну что, добро пожаловать домой? — мягко спрашивает Лекси. На руках у нее садовые перчатки, а на бедре балансирует корзина с вырванными сорняками. — Хурмы и инжира у нас, конечно, нет. Зато есть бассейн.

Ник едва сдерживает болезненный укол тоски по дому.

Он любил те деревья.

В первый год после переезда они набрали целую миску хурмы и решили испечь пирог, будучи слишком уверены в своих весьма скромных кулинарных способностях. Начинка получилась слишком жидкой, корж треснул в духовке, но они все равно съели его до последней крошки прямо из формы.

— Спасибо тебе огромное, Лекс. Правда.

— Для брата с разбитым сердцем мои двери всегда открыты. Оставайся столько, сколько понадобится.

В ее голосе столько тепла, что ему почти хочется спросить, сколько именно длится это столько, сколько понадобится. Район Лос-Фелис, где Лекси живет уже десять лет, ему нравится. Но он пока не представляет, что должно произойти, чтобы это место стало для него домом.

Решение продать дом они с Кэтрин приняли вместе. И даже сейчас он испытывает к бывшей жене лишь сочувствие… и огромное чувство вины.

Неужели ей было нужно то, чего он не мог ей дать? Он был слишком эмоционально закрытым? Поэтому она и начала проводить столько времени с коллегой, который выглядел как бюджетная версия Глена Пауэлла?

Или это все равно произошло бы, даже будь он самым заботливым мужем на свете?

Бывшая жена.

Он все еще привыкает к этим словам.

Потому что тогда и он — бывший муж. Человек, который когда-то точно знал, где его место, а теперь существует где-то в туманном «после».

— Заходи, как закончишь, — говорит Лекси, постукивая костяшками пальцев по дверному косяку и вырывая его из тех десяти минут жалости к себе, которые он позволяет себе ежедневно. — Мне еще нужно закончить кое-что по работе, но Одри настояла на том, чтобы приготовить тебе приветственный ужин.

Если что-то и способно поднять ему настроение, так это Одри.

Он обожает свою племянницу.

Поэтому позволяет лицу смягчиться в выражение, которое при удачном освещении и определенной фантазии можно принять за довольство. Проводит рукой по густым рыжевато-каштановым волосам и оглядывает гостевой домик.

Мини-кухня, небольшая ванная, спальня, совмещенная с гостиной. Более чем достаточно места для него… и его весьма скромной дозы саможалости.

И это ненадолго. Рынок недвижимости Лос-Анджелеса — настоящий ад, а принимать поспешные решения ему совсем не хочется.