До этого он видел ее только по телевизору, в новостях и тогда, на концерте вHollywood Bowl вместе с Одри. Но они сидели так далеко, что большую часть времени он смотрел на нее через огромный экран.

Потому что вживую Рамона Уайлдер производит совершенно сюрреалистичное впечатление.

Более того, ему кажется, что ни одна фотография и ни одно видео никогда не передавали ее по-настоящему. Она похожа на готическую принцессу Рапунцель: вся в черном, с длинными каштановыми волосами, волнами ниспадающими на плечи почти до талии. «Интересно, это наращенные волосы?» — мелькает у него мысль, и он тут же ее отбрасывает как нелепую и совершенно неуместную. Огромные оленьи глаза лишь на тон светлее волос, а солнечный свет из небольшого окна расчерчивает их золотыми бликами. Будто у нее есть собственный софит.

Каждая черта ее лица завораживает своей ненавязчивой красотой: выразительные скулы, три веснушки слева от губ, полные губы. И осанка… каким-то образом ей удается одновременно выглядеть расслабленной и внушительной.

Ник видел немало знаменитостей. Обычно это выглядело так, что кто-нибудь рядом ахал и говорил:«Только не оборачивайся, но вон там сидит Джефф Голдблюм». И он, конечно же, оборачивался — потому что именно этого и хочется, когда тебя просят не смотреть. Мгновение узнавания. Пожатие плечами. И жизнь продолжается.

Но здесь, в его кабинете…

Он чувствует себя чертовски неуверенно.

— Нет, нет, — говорит он, садясь напротив и жалея, что не ответил ей сразу. — Ничего подобного. Я просто… хотел воспользоваться возможностью познакомиться поближе.

— Хорошо. У меня солнце в рыбах, луна в весах и асцендент во льве.

Он понятия не имеет, что все это значит. Он вообще-то думал, что у человека бывает только один знак зодиака. Или Рамона настолько знаменита, что у нее их три?

— Кажется, я Близнецы2 .

— Когда у вас день рождения?

— Двенадцатого июня.

Она кивает, словно делает вывод, что Близнецы ему подходят, хотя знакома с ним от силы пятьдесят пять минут. Ее взгляд скользит по кабинету и ненадолго теплеет, когда останавливается на фотографии Одри на столе. Он действительно обсуждает астрологию с любимой певицей своей племянницы. Жизнь окончательно потеряла всякий смысл.

— Значит, технически вы доктор Наварро, — говорит Рамона, кивнув на дипломUC Irvine в рамке. — И вы правда предпочитаете, чтобы к вам обращались по имени? Если бы у меня была докторская степень, я бы заставляла всех называть меня доктором. Даже родителей.

— Когда я только защитился, честно говоря, злоупотреблял этим удовольствием, — признается он. — Подписывал все письма «доктор Наварро», именно так представлялся новым людям. Думаю, каждый обладатель докторской степени по закону обязан пройти через этот раздражающий этап. Но теперь это кажется слишком официальным. Не такую атмосферу я хочу создавать на своих занятиях. — он вопросительно приподнимает бровь. — Планируете получать докторскую степень?