— Почему бы и нет.

Что-то в том, с какой небрежностью она это произносит, неприятно цепляет его. Все это время на ее губах играет едва заметная улыбка, будто сама идея о том, что преподаватель захотел поговорить с ней наедине, кажется ей забавной.

Ник снова берет себя в руки. Делает глубокий вдох, надеясь, что со стороны это не выглядит так, будто ему не хватает воздуха. Закатывает рукава голубой рубашки до локтей.

Но открытые предплечья ничуть не помогают справиться с жаром, разливающимся по груди. Похоже, присутствие другого человека превращает кабинет в один из кругов ада Данте. Тот самый, предназначенный для преподавателей, которые краснеют в присутствии своих знаменитых студенток.

Обычно он не теряется.

Наверное, слово «серьезный» — последнее, которым его студенты могли бы его описать, и ему это нравится. Даже царапина на машине вызвала у него лишь тяжелый вздох и быстрый звонок в страховую компанию.

Редко кому удается так быстро вызвать у него раздражение. Если честно, он вообще не уверен, что у него есть такая сторона характера. Может быть, он с самого начала выбрал неверный подход.

На занятии он был в своей стихии. Группа показалась ему замечательной — любознательной, обаятельной, с этим удивительным сочетанием уверенности и неуверенности в себе. Пара всезнаек вроде того парня, Тревора, но с этим можно поработать. Ему бы хотелось подольше насладиться ощущением первого учебного дня.

Рамона — просто студентка. Чуть старше остальных, но все же студентка.

Студентка, у которой несколько премий«Грэмми» и дом, который, вероятно, стоит больше, чемВВП Бельгии.

Он пытается придать своему голосу привычную солнечную легкость. Но подозревает, что улыбка больше напоминает болезненную гримасу.

— Уверен, вы понимаете, что ваша ситуация довольно необычная.

Она снова разглядывает кабинет, словно попала в музей человека со скромным достатком. Аккуратно расставленные по алфавиту учебники по психологии. Серия карикатур изThe New Yorker на тему психоанализа в рамке. Вымпел «Клипперс».

Может, и правда пора сменить любимую команду.

Когда она наконец отвечает, ее голос звучит совершенно невинно. Она задумчиво постукивает указательным пальцем по полной нижней губе.

— Правда? И почему же?

Ник не понимает, как это воспринимать. Она шутит? Или действительно не осознает?

— Обычно мои студенты не набрасываются друг на друга с оскорблениями уже в первый день занятий.

Когда все ее внимание снова обращается к нему, ему кажется, что нейроны в мозгу сейчас просто перегорят.

В памяти всплывают его собственные слова, сказанные в аудитории.