— Морт — гений, — выдохнула она. — Он выбрал для меня самые лучшие отрезы.
«У него глаз-алмаз, — согласилась Олеся. — И чутьё на хороших клиентов. Он понял, что ты серьёзная мастерица».
— Осталось доказать это делом, — усмехнулась Тоня и взяла в руки листок с замерами для платья льорны Мисты.
Она изучила цифры, нахмурилась, потом улыбнулась. Платье было сложное: с драпировкой, втачным рукавом и корсетом на шнуровке. Но Тоня уже мысленно видела готовый наряд — именно таким он должен быть, чтобы подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки фигуры заказчицы.
— Олеся, а у тебя есть какие-нибудь секреты для работы с шёлком? — спросила она.
«Есть один, — загадочно ответила Олеся. — Но он требует тишины и сосредоточенности. Никакого раздражения и суеты. Иначе шёлк будет капризничать и осыпаться».
— Отлично, — вздохнула Тоня. — Значит, нужно закрыться в доме и никого не впускать.
Она отложила шёлк в сторону и решила начать с постельного белья — работа более простая и позволит разогнаться, прежде чем браться за сложный крой. Она выбрала лён нежно-голубого оттенка, взяла мел и, вооружившись выкройками (теми, что оставила Антония), начала размечать детали.
Процесс увлёк её целиком. Сначала она аккуратно выкроила простыни, потом пододеяльники и наволочки. Руки двигались уверенно, будто она делала это всю жизнь. Только иногда она сверялась с замерами и поправляла разметку.
— А знаешь, Олеся, — сказала она, отрываясь от работы, — я только сейчас поняла, как сильно скучала по этому ощущению. Когда ты шьёшь, мир исчезает, остаётся только ткань и игла.
«Это и есть твой дар, — мягко ответила Олеся. — Ты чувствуешь ткань, как живую. Многие швеи умеют шить, но не все умеют любить своё дело».
Тоня улыбнулась и принялась за раскрой следующей простыни. Но не успела она провести линию мела, как в дверь снова постучали.
— Только не Сорк, — взмолилась она мысленно, но взяла нож и подошла к двери, готовая повторить ритуал.
На пороге стояла Кета, но на этот раз не одна — с ней была невысокая, сухонькая старушка с острым носом и цепким взглядом. В руках старушка держала свёрток, перевязанный бечёвкой.
— Тоня, прости, что я снова, — быстро заговорила Кета. — Это моя бабушка, бабушка Ираида. Она услышала про твою вышивку и просила показать ей полотенца.
Тоня хотела сказать, что у неё нет свободных полотенец, но старушка уже протянула ей свёрток.
— Вот, — сказала она скрипучим голосом, — я принесла свою работу. Посмотри, может, сможешь починить?
Тоня развернула свёрток и ахнула. Это была старинная вышитая скатерть — невероятной красоты, с узорами, которых она никогда раньше не видела: павлины, виноградные лозы и затейливые переплетения. Но в одном месте на ткани была дыра — аккуратный разрез, будто кто-то специально распорол её ножом.