Вечером она снова сидела над тетрадью Агнесс и делала пометки на полях. Она решила, что каждый новый символ будет сначала тестировать на себе или на вещах для Агнесс, прежде чем вплетать в заказы. Так было безопаснее.
Агнесс подошла к ней и положила руку на плечо:
— Ты стала другой, Тоня. Раньше ты сомневалась, а теперь — действуешь. Я горжусь тобой.
Тоня улыбнулась, но не оторвалась от тетради. Впереди было много работы, и она была готова к ней.
23
Глубокая осень вступила в свои права неожиданно — резко, словно кто-то перевернул страницу календаря. Ещё вчера листья золотом устилали мостовые, а сегодня они уже лежали серой, мокрой кашей, прибитой к булыжникам холодными дождями. Ветер гнал по улицам рваные облака, и фонари зажигались раньше обычного, разливая по переулкам тусклый, дрожащий свет.
Тоня шла быстрым шагом, кутаясь в тёплую шерстяную шаль, которую связала для неё Агнесс. В руках она несла узелок с последним заказом — вышитым платком для дочери местного судьи. Работа была сложной и кропотливой, но Тоня справилась, и теперь ей оставалось только доставить его и получить оставшуюся часть платы.
Осень всегда навевала на неё странное настроение: смесь уюта и тоски, когда хочется сидеть у камина, пить чай и смотреть на огонь. Но сегодня она была занята мыслями о делах. Заказов накопилось столько, что она уже перестала считать дни недели, измеряя время только количеством выполненных работ. Она втянулась в этот ритм: утро — кроить, день — шить, вечер — вышивать символы. Агнесс иногда помогала с мелкими делами, но большую часть работы Тоня брала на себя.
Путь до дома судьи лежал через два квартала и один тёмный проулок, который Тоня не любила. Он был узким и плохо освещённым, с высокими стенами, закрывавшими свет фонарей. Но это был самый короткий путь, и она, как обычно, решила сократить дорогу, чтобы поспеть к ужину.
Она вошла в проулок, прижимая узелок к груди. Вокруг было тихо — только ветер шелестел в листьях и где-то далеко лаяла собака. Тоня ускорила шаг, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Ей стало не по себе. Она оглянулась — сзади никого не было, но впереди, в тени арки, она заметила две фигуры.
— Эй, красавица, не спеши, — раздался грубый голос, и из тени выступил здоровенный детина в кожаном жилете. За ним показался второй — ниже ростом, но шире в плечах, с кривой ухмылкой на лице.
Тоня остановилась. Сердце забилось быстрее. Она хотела повернуть назад, но путь уже был отрезан. Второй амбал стоял у входа в проулок, скрестив руки на груди. Она оказалась между ними.