Она закрыла глаза и попыталась прислушаться к себе. Внутри было пусто и тихо, но где-то на периферии сознания она чувствовала слабый отклик — как будто что-то внутри неё отозвалось на её желание. Она открыла глаза, снова посмотрела на брошь, но та лежала на столе как ни в чём не бывало.
— Это не могло быть совпадением, — прошептала она. — Я видела это. Я чувствовала это. Но что это значит?
Она встала, прошлась по комнате, потом села обратно, но покоя не находила. Её мысли метались, словно птицы в клетке. Олеся рассказывала ей о магии вышивки, о том, как важно вплетать в работу намерение. Но она никогда не говорила о том, что можно материализовать желание в виде серебряной ленты. Или, может быть, она просто не успела рассказать? Или не хотела пугать?
В коридоре послышались шаги. Тоня вскинула голову и увидела, как в дверях появилась Агнесс. Старушка держала в руках нечто, завёрнутое в старую льняную тряпицу. Она подошла к столу, развернула её, и Тоня увидела потрёпанную тетрадь, сшитую из листов грубой бумаги, с выцветшими чернилами и обтёртыми краями.
— Это я хотела показать тебе давно, — сказала Агнесс, присаживаясь напротив. — Но всё ждала нужного момента. И кажется, он настал.
Неожиданно, да? Что же такое знает Агнесс и как это поможет Тоне в дальнейшем?
20.1
Тоня смотрела на тетрадь, которую Агнесс положила перед ней. Она была старой, с пожелтевшими страницами, кое-где надорванными, и пахла сухими травами и пылью. На обложке не было никаких надписей, только выцветшее пятно, похожее на чернильный след, но вглядевшись, Тоня заметила слабый контур — птица, расправляющая крылья, почти такая же, как на броши.
— Что это? — спросила она, боясь прикоснуться к тетради, словно та могла рассыпаться у неё в руках.
Агнесс погладила обложку, но её взгляд был устремлён куда-то вдаль, и в нём ещё теплился свет только что пережитого видения. Она помолчала, собираясь с мыслями, и начала говорить:
— Сначала я хочу рассказать тебе, что я увидела. Когда лента коснулась броши, я почувствовала, как мир вокруг меня исчез. Я стояла на старом мосту — ты знаешь, о том, что за городом, у скал. Я видела его, Тоня. Моего мужа. — Она сглотнула, и голос её дрогнул. — Он был жив. Не молодой, но живой. Он стоял на том самом мосту, где мы в последний раз виделись. Я видела его спину, его седые волосы… В руке он держал брошь. Точно такую же, как эта. Он смотрел на реку и словно ждал кого-то. Я не могла дотронуться до него, не могла окликнуть. Я просто видела его. И я поняла — он жив. Он не погиб в горах. Он был в том городе, куда уехал, но что-то помешало ему вернуться. Может быть, болезнь, может быть, несчастный случай, из-за которого он потерял память или не мог писать. Но он жив. И где-то там, в соседнем городе, он всё ещё ждёт.