— За несколько дней до того, как он уехал, он подарил мне такую же брошь. Сказал, что это райская птица — символ верности и надежды. Что она будет охранять меня, пока его нет. Я носила её долгие годы, пока… — она замолчала, но через минуту продолжила тише: — Пока не поняла, что он уже никогда не вернётся. Тогда я убрала её в шкатулку и больше не доставала. И вот смотрю на твою — и сердце сжимается. Как будто он снова здесь.
Тоня сидела молча, не зная, что сказать. Она смотрела на Агнесс, на её морщинистое лицо, на дрожащие руки, и понимала, что перед ней не просто пожилая женщина — перед ней человек, который двадцать лет носит в себе боль, так и не получив ответа.
— А что с ним случилось? — осторожно спросила она. — Вы так и не узнали?
Агнесс горько усмехнулась:
— Нет. Он поехал в соседний город по торговым делам. Обещал вернуться через месяц. А через месяц пришло письмо от его спутника, что они разминулись на перевале, и больше о нём никто не слышал. Я искала его, писала в разные города, просила знакомых купцов расспрашивать. Ничего. Будто сквозь землю провалился. Через пять лет я перестала ждать, но так и не смогла забыть. А теперь вижу эту птицу, и сердце щемит.
Тоня взяла старушку за руку, чувствуя, как внутри закипает желание помочь. Она знала, что магия вышивки иногда может подсказывать пути, но не знала, как применить это в данном случае. Однако она твёрдо решила: если будет возможность — она попытается найти ответ.
— Мне очень жаль, Агнесс, — сказала она тихо. — Если бы я могла что-то сделать…
— Ты уже сделала, — ответила старушка, улыбнувшись сквозь слёзы. — Ты подарила мне эту встречу. С этой птицей. Как будто он снова на мгновение был рядом.
Агнесс вернула брошь на стол, вытерла глаза и встала, выпрямив плечи. В её голосе снова появилась та твёрдость, которую Тоня знала и уважала.
— Ну вот, я размякла, — сказала она с улыбкой. — Прости старую дуру. А ты, если решишь — иди на ярмарку. Не бойся. Твоя рука лёгкая, а сердце — доброе. Такие люди всегда находят своё место. И если кто-то не оценит твои работы, значит, он просто не готов к красоте. А твоя красота — настоящая.
Тоня смотрела на неё, и в груди таял последний страх. Она взяла брошь, повертела её в руках, потом положила обратно и сказала:
— Я пойду на ярмарку. Я покажу свои работы. И кто знает — может быть, именно там я найду не только покупателей, но и ответы на вопросы, которые ещё не успела задать.
Агнесс посмотрела на неё с благодарностью и легкой тревогой, словно хотела сказать что-то ещё, но промолчала, лишь кивнула и обняла Тоню.