К концу третьей недели Тоня выдохнула и отложила иглу. Работа была закончена. Она разложила все свои изделия на столе, и они засияли, словно драгоценности: белые воротнички с серебряной нитью, манжеты с нежными цветами, броши с райскими птицами, платок с узором из виноградных лоз. И всё это было сделано с такой любовью и тщательностью, что даже сама Тоня залюбовалась.

— Агнесс! — позвала она. — Иди скорее сюда! Я закончила.

Старушка не заставила себя ждать. Она вошла в комнату, остановилась у входа и замерла. Глаза её расширились, а рот приоткрылся в удивлении. Она медленно подошла к столу, провела пальцем по вышитому воротничку, взяла в руки брошь, на которой была изображена птичка, напоминающая колибри, покрутила её, рассматривая при свете, и вдруг глаза её заблестели.

— Тоня… — выдохнула она. — Это же… это же не просто вещи. Это произведения. Я такого не видела даже в столице. Ты понимаешь, что ты сделала?

Тоня смутилась:

— Я просто старалась…

— Ты не просто старалась, — перебила её Агнесс. — Ты создала нечто уникальное. Эти вещи не купить в обычной лавке. Их нужно искать, за ними нужно охотиться. И они будут иметь успех. Я уверена. Слушай меня внимательно: через две недели здесь, на главной площади, состоится праздник урожая. Туда съедутся не только горожане, но и богатые господа из соседних городов и даже из столицы. Это твой шанс. Ты должна выйти на площадь и показать свои работы.

Тоня почувствовала, как внутри всё сжалось от волнения:

— На площадь? А что, если мои вещи никому не понравятся?

— Не понравятся? — усмехнулась Агнесс. — Да ты взгляни на них! Ты сама их сделала. Ты вложила в них душу. Люди это чувствуют. Даже те, кто ничего не понимает в вышивке, увидят, что это не просто ткань. И, поверь мне, — она подмигнула, — у меня есть чутьё на такие вещи. Я знаю, что говорю.

Агнесс присела на край кровати и взяла в руки платок.

— Знаешь, когда я была молодой, я тоже продавала свои работы на таких ярмарках. И я точно знаю: если ты пришла с душой, люди к тебе потянутся. А если есть сомнения — ты можешь просто стоять и молчать. Твои вещи скажут сами за себя.

Тоня вздохнула, посмотрела на свои изделия, потом на Агнесс. Она всё ещё сомневалась, но в глазах старушки горел такой огонь, что отказаться было невозможно.

— Хорошо, — сказала она. — Я попробую.

Агнесс просияла:

— Вот и умница! Мы подготовимся. Я договорюсь с соседом, чтобы он дал нам небольшой столик у фонтана. Там всегда многолюдно. А пока — отдыхай. Завтра у нас будет много дел.

Тоня проводила Агнесс до двери, а сама ещё долго сидела у стола, глядя на свои работы. Она представляла, как они будут лежать на прилавке, как на них будут смотреть, брать в руки, возможно, даже покупать. Это было страшно и одновременно волнительно. Но она знала: она готова. Она сделала всё, что могла. Оставалось только выйти и показать себя.