На следующее утро Агнесс, как и обещала, отправилась к Генриху. Вернулась она уже через час, сияя.
— Всё устроено, — сказала она. — Он ждёт тебя в своей лавке. Я сказала ему, что ты талантливая швея и что у тебя есть уникальные выкройки. Он заинтересовался. Ты только покажи ему свои лучшие работы — и дело пойдёт.
Тоня почувствовала, как внутри разливается тёплое волнение. Она достала свои самые удачные изделия: несколько воротничков с серебряной вышивкой, пару манжет с растительными узорами и одну брошь в виде райской птицы. Она долго смотрела на них, и ей казалось, что они светятся изнутри — не в прямом, а в переносном смысле. В них была жизнь.
Вечером они снова сидели за чаем. Тоня уже готовилась ко сну, но мысли не давали покоя.
— Агнесс, — спросила она, — а как ты думаешь, люди здесь поверят, что вышивка может быть магической? Или они тоже будут бояться?
Агнесс улыбнулась, и в её глазах мелькнула та самая загадочная искра, которая появлялась всякий раз, когда речь заходила о магии:
— Здесь люди другие, — сказала она. — Здесь магия не запрещена. Её просто не замечают. Она есть в каждом доме — в травах, в заговорах, в старых обычаях. Люди не называют это магией, они называют это «знаниями». Так что не бойся. Просто делай своё дело и никому не рассказывай лишнего. А если кто-то спросит — скажи, что это семейные секреты.
Тоня кивнула. Она чувствовала себя спокойнее, зная, что у неё есть союзник.
На следующий день, когда солнце ещё только поднималось над крышами, Тоня надела своё лучшее платье, завязала волосы шёлковой лентой и отправилась к Генриху. Лавка оказалась просторной, с высокими потолками и рядами тканей, которые свисали с полок, словно разноцветный водопад. За прилавком стоял высокий мужчина с седой бородой и цепкими, но добрыми глазами.
— Так ты и есть та самая мастерица, о которой мне говорила Агнесс? — спросил он, окидывая Тоню внимательным взглядом. — Показывай свои работы.
Тоня разложила на прилавке свои изделия. Генрих взял воротничок, поднёс его к свету, повертел в руках, потом взял манжету и брошь. Он долго молчал, и Тоня чувствовала, как сердце колотится в груди.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Это хорошо. Очень хорошо. У тебя рука лёгкая, и узоры живые. Я возьму у тебя несколько вещей для своей витрины. Если они пойдут, будем работать дальше. А вот тебе — первый заказ, — он достал из-под прилавка рулон тончайшего кружева. — Сделай из этого три воротника. Такие же, как эти, только белые. Принеси через три дня.
Тоня с трудом сдерживала радость. Она взяла кружево, поблагодарила и почти выбежала из лавки. На улице она остановилась и улыбнулась небу. Первый шаг был сделан.