— Было и побольше, — улыбнулась Агнесс. — Теперь я одна, но люблю порядок. Ты будешь помогать мне по хозяйству, а я — тебе с работой. И, знаешь, я могу тебе показать несколько секретов по вышивке, которые знала ещё моя бабка.
Тоня удивилась:
— Вы умеете вышивать?
— Умела когда-то, — вздохнула Агнесс. — Теперь руки уже не те, но голова помнит. Может, смогу тебе кое-что подсказать.
С этого дня начался их совместный быт. По утрам они вставали с петухами (правда, теперь это были соседские, и Тоня невольно усмехалась, вспоминая своего старого знакомца). Тоня доила козу, собирала яйца, поливала огород, а Агнесс готовила завтрак. Потом они вместе обедали, и после обеда Тоня садилась за вышивку или раскрой, а Агнесс занималась своими делами: сушила травы, перебирала крупу.
Первая неделя была притиркой. Тоня привыкала к новому укладу, а Агнесс — к присутствию в доме другого человека. Иногда они спорили, но эти споры всегда заканчивались смехом и чаем с мёдом.
Однажды вечером, когда они сидели у камина и пили чай, Агнесс сказала:
— Я заметила, ты смотришь на мои книги. Видишь, у меня есть несколько старых альбомов с выкройками. Если хочешь, можешь посмотреть.
Тоня с благодарностью кивнула. Она перелистала альбомы и была поражена: узоры были необычными, с элементами местной флоры и странными символами, которые она не могла разобрать.
— Это руны? — спросила она.
— Почти, — улыбнулась Агнесс. — Они очень древние. Когда-то их использовали швейные феи, чтобы вплетать в ткани пожелания. Но о них почти никто не помнит. А жаль.
Тоня задумчиво покачала головой:
— Значит, я не единственная, кто верит, что вышивка может быть магической?
— Ты — единственная, у кого это получается, — тихо ответила Агнесс.
Глава 17
Прошло две недели с того дня, как Тоня поселилась у Агнесс. За это время она привыкла к новому ритму жизни: вставать с первыми лучами солнца, доить козу, собирать яйца, поливать огород и помогать старушке по хозяйству. Но вечера принадлежали ей — тогда она садилась за вышивку и работала до тех пор, пока глаза не начинали слипаться.
Агнесс не мешала ей, но часто сидела рядом, молча перебирая сухие травы или штопая старые вещи. Иногда они обменивались парой слов, но чаще молчали — и это молчание было уютным, как тёплый плед в холодный вечер.
Однажды, после ужина, когда за окном уже стемнело и на небе зажглись первые звёзды, Тоня заварила чай из душистых трав, которые Агнесс собирала в лесу, и они сели за стол. Свеча мерцала на столе, освещая их лица, а в печи тихо потрескивали дрова. Тоня смотрела на огонь и думала о своём будущем. Она уже знала, что работать в ателье у неё не получится — двери были закрыты, а её образцы вызывали либо скепсис, либо снисходительные улыбки.