Тоня не знала, что принесёт завтрашний день, но она была готова принять его — с открытым сердцем и верой в свою судьбу.
Глава 20
Тоня всё ещё держала Агнесс за руку, когда та закончила свой рассказ. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь далёким шумом просыпающегося города. Старушка вытерла глаза и попыталась улыбнуться, но улыбка вышла печальной и немного виноватой — будто она извинялась за свою слабость.
— Извини, дитя, — сказала она тихо. — Не хотела тебя расстраивать. Ты пришла сюда с надеждой, а я тебя своей тоской загрузила.
— Нет, что вы, — перебила её Тоня, сжимая морщинистую ладонь. — Вы ничего не должны скрывать. Мне очень жаль, что вам пришлось столько лет не знать правды. Я даже представить не могу, каково это — ждать и не дождаться.
Она говорила искренне, и в голосе её звучала такая боль, как будто она сама пережила это горе. Она посмотрела на брошь, которую Агнесс всё ещё держала в руке, и в глубине души пожелала, чтобы эта женщина наконец получила ответ — что бы он ни значил. Чтобы тоска перестала съедать её изнутри. Чтобы Агнесс могла отпустить прошлое, даже если оно было горьким.
И в тот самый миг, когда это желание оформилось в мысль, Тоня почувствовала странное тепло в руке. Она опустила глаза и увидела, как от её ладони отделилась тонкая, полупрозрачная лента, похожая на серебряную паутинку, и плавно потянулась к брошке, которую держала Агнесс. Лента обвилась вокруг серебряной птицы, на мгновение засветилась мягким голубоватым светом и исчезла, словно растворилась в воздухе.
Тоня замерла. Она смотрела на свою руку, потом на брошь, потом снова на руку. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове была полная пустота.
— Что это было? — прошептала она. — Агнесс… вы видели это?
Старушка подняла на неё взгляд, и на её лице, только что залитом слезами, вдруг появилась хитрая, почти заговорщицкая улыбка. Она аккуратно положила брошь на стол, встала и, не говоря ни слова, направилась к двери. У самого выхода она обернулась и снова улыбнулась — так, будто знала что-то, чего не знала Тоня, и сказала:
— Я скоро вернусь. А ты пока подумай о том, что ты только что сделала.
И она вышла, оставив Тоню одну в комнате, с бьющимся сердцем и миллионом вопросов в голове.
Тоня сидела неподвижно и смотрела на свои руки. Она не понимала, что произошло. Лента, свет, исчезновение — это было похоже на магию, но она не призывала её, не просила. Она просто пожалела Агнесс, и всё. Неужели этого достаточно, чтобы магия проявилась? Или это был просто обман зрения, игра света и усталости?