— Это семейная реликвия, — сказала бабушка Ираида. — Её вышила ещё моя прабабка. Но мой внук, нечаянно, задел ножом, когда хотел помочь убрать со стола. Теперь вся красота испорчена. Говорят, ты мастерица. Сможешь восстановить?
Тоня провела пальцем по разорванному краю. Это была тончайшая работа, требовавшая не только мастерства, но и интуиции.
— Я попробую, — сказала она, чувствуя, как внутри разливается азарт. — Но это займёт время. И нужна будет такая же нить — она особенная, с отливом.
— У меня есть оригинальные нитки, — старушка достала из кармана моток, почти такого же цвета. — Моя бабка завещала их для починки. Но ни одна швея в деревне не бралась.
— Почему? — удивилась Тоня.
— Боялись испортить, — вздохнула Ираида.
Тоня посмотрела на скатерть, потом на старушку, потом на Кету.
— Я сделаю это, — сказала она твёрдо. — Но не за один день.
— А я подожду, — просияла старушка. — И заплачу, сколько скажешь.
Когда они ушли, Тоня осторожно разложила скатерть на столе и долго всматривалась в узоры.
— Олеся, — позвала она, — я чувствую, что здесь есть магия. Эта скатерть не просто вышита — она заговорена.
«Ты права, — отозвалась Олеся. — Это древний обережный узор. Его вышивали, чтобы в доме был достаток и мир. Если ты восстановишь его, эта старушка станет твоей самой верной клиенткой».
— И что, если я не восстановлю? — усмехнулась Тоня.
«Тогда она станет твоим самым большим врагом», — без тени шутки ответила Олеся.
Тоня вздохнула и взяла в руки иглу. И в этот момент она поняла, что заказ для Мисты и фартуки конюха — это ещё цветочки. Настоящий вызов — это скатерть.
Она взяла скатерть и положила её рядом со швейной машинкой. Но Мелинда зажужжала и замигала — она явно давала понять, что с такой тонкой работой вручную справится лучше.
— Хорошо, — сказала Тоня. — Буду шить руками. Но сначала закончу заказ для Мисты — он оплачен и ждать не может.
Она убрала скатерть в тайную комнату, а сама снова взялась за лён. Настроение было боевое. Она включила Мелинду, и машинка застрекотала, прошивая первый шов. И в этом стрекоте, в движении иглы, в мягкой ткани, послушно ложащейся под лапку, Тоня нашла то спокойствие, которое искала всё последнее время.
— Вот оно, — прошептала она. — Моё место. Моё дело. Моя жизнь.
Через час первая простыня была готова — идеально ровные швы, аккуратные уголки, ни одной перетяжки. Тоня разложила её на кровати и с удовольствием погладила.
— Красота!
«И сделано с душой, — добавила Олеся. — Миста будет довольна».
— Или придерётся к чему-нибудь, — хмыкнула Тоня. — Но я готова к её придиркам.