Это не одобренный и оговоренный план, но внутри голодно вибрирует и поджимается от предчувствия, что к этому все идет. И я очень даже "за" так поиграть. Вот только одна проблема — я не уверена, что Андрей играет. Кажется, его по-настоящему несет.
Еще и смотрит так, что отбивает у меня всякую охоту подходить и пытаться выяснить, что именно с ним происходит. Так что я жду, звеня перевозбужденным, хмельным напряжением, когда Андрея наконец прорвет первым.
Возможно, он тоже ждет от меня первого шага, но... Не дождется. Пусть накаляет сам себя дальше... Лишь бы не перешел черту...
Он ведь обещал мне, что больше никогда не перейдет! Кручу тонкую ножку бокала, рассматривая, как бликуют прожекторные лучи в наполненной пузырьками воде. Он обещал...
Шестым чувством улавливаю, что Андрей в зале раньше, чем успеваю его физически заметить. Резко поворачиваю голову к выходу и напарываюсь глазами на своего Жарова.
Он уже в дым пьяный. Карие глаза затуманено характерно блестят даже в мигающей полутьме, веки тяжелые, на лице раскрасневшиеся пятна, рубашка расстегнута на пару лишних пуговиц и заправлена небрежно. Наш коммерческий, который ничуть не трезвее, приобнимает Андрея за плечи и о чем-то с жаром рассказывает. Активно жестикулируют так, что они вместе пошатываются.
По другую руку от Андрея плетется зам Федотова. Вся троица, идя к своему столу, громогласно, расслабленно ржет, но у Андрея выходит как- то зло.
Проходя мимо, он перехватывает мой взгляд. Его глаза непроницаемы и почему-то сковывают так, будто он набросил на меня лассо. И потянул…
Андрей быстро облизывает губы — я знаю этот жест и что он значит... В ответ на него испытываю короткий пульсирующий удар под пупком. Сжимаю бедра. Жаров наконец притормаживает, сбрасывая с плеч руку коммерческого. Тлеющий мутный взгляд полосует границу, где кончается моя короткая юбка, обжигающим касанием ползет по оголенным ногам... Приоткрываю губы... Подойди уже...
— Слушай, Лер, не занята? Хотела у тебя кое-что спросить, — вдруг плюхается рядом со мной Алина Игоревна.
От неожиданности я резко вздрагиваю, чуть не опрокинув бокал с минералкой.
Поворачиваюсь к Вороновой, успев поймать момент, как Андрей тоже отводит от меня глаза, раздраженно поджав губы. Я ощущаю то, как он удаляется, кожей — по лопаткам ползёт тоскливый пустой холодок.
— Да, Алина Игоревна, слушаю, — покорно вздыхаю, пытаясь преодолеть разочарование.
— Лер, — начинает Воронова, заметно помявшись. Ее взгляд бегает, наманикюренные пальцы сминают салфетку, улыбка, почти заискивающая, вздрагивает на губах, — Я с необычным вопросом... Между нами, ладно? — заглядывает мне в глаза.