— Ты все время смотрела на него, — обвиняет меня Жаров.
— Я не смотрела, — делаю к нему неловкий шаг.
Сейчас, когда Андрей меня не касается, мне самой хочется его касаться. Кладу руки на часто поднимающуюся от сбитого дыхания грудь. Ладоням тепло. До электрических искр, бегущих до самых плеч.
— Смотрела, не пизди. Я может бухой, но не слепой. Что? Не остыло еще? — перехватывает он мои руки, но не убирает, а наоборот вдавливает в свое тело.
Дурак! Какой же бывает дурак!
— Не говори ерунды, — вслух раздраженно бросаю.
— Ну а что? Ко мне же за шесть лет не остыло, — с издевкой. Будто обвиняет за это!
— Ненавижу тебя таким придурком, — шиплю с чувством.
— Ненавидишь?!
— Мне просто его жалко.
— Ммм, жалко...Интересно, ты когда-нибудь ебалась из жалости, а, Лерка? Говорят, бабы любят бедолаг, — зло, пьяно улыбается.
— Пошел на хуй, — уже не выдерживаю я.
Отталкиваюсь ладонями от его груди и, развернувшись на босых пятках, пытаюсь уйти. Не дает. Хватает, тянет на себя. Сжимает в руках так, словно хочет выдавить из меня сок.
— Куда пошла? Поцелуй, — продолжая взбешенно скалиться, тянется к губам.
Выгибаюсь в спине, пытаясь отстраниться. Андрей наклоняется за мной, не отпуская. Еще чуть-чуть, и либо я переломлюсь, либо мы оба упадем прямо на пол, либо случится одновременно и то, и другое. Боковым зрением улавливаю, что все вокруг нас не танцуют, а тупо смотрят. Мы устроили классное представление, черт!
И во мне что-то щелкает. Протест, шампанское, глубинное желание не ссориться — без понятия, но я вдруг сдаюсь. Обвиваю руками шею Андрея и глубоко целую его сама.
Очень пошло и очень глубоко.
Давая задирать свою юбку и тискать меня словно силиконовую куклу для взрослых. Кажется, кто-то тянет “оу”, кто-то смущенно отворачивается, большинство снова начинают танцевать. Андрей задирает мою ногу себе на бедро, вылизывая внутри мой рот. Еще чуть-чуть и трахнет прямо тут. Еще чуть-чуть, я додумаюсь позволить.
Рвано набираю воздух в легкие, когда Жаров перестает терзать мои губы и переключается на шею, и снова с силой отталкиваю его.
— Доволен?! Убедился, что не стесняюсь? Теперь оставь меня в покое. Хочу подышать.
И не дождавшись его ответной реакции, пулей вылетаю из зала на террасу.
Меня сразу прошивает ознобом от ночного влажного ветра, дующего с залива. Воздух едва заметно пропитан солью. Небо — беззвездная чернота. Подхожу к двум курящим мужчинам, стоящим в отдалении от входа, стреляю у них сигарету, подкуриваю и спускаюсь с террасы к берегу.
Босые ноги утопают в мокром, холодном песке, голова кружится, маленькие волны тихо шумят, накатываясь на берег и пенясь барашками. Иду, пошатываясь, до самой воды, пока она, ледяная, не начинает лизать ступни, мерно добираясь до щиколоток и снова отступая.