— Ты обещал...Ты мне обещал! Не разрушай нас, пожалуйста... Умоляю, Андрюш, пожалуйста...
Бесконечный, резиновый миг…Жаров резко поднимает руки, отпуская Егора.
Тот моментально неуклюже отгребает, странно передвигаясь на четвереньках.
Боже, спасибо, да…
Я отшатываюсь от Жарова и сажусь прямо в воду, рыдая от пережитого ужаса. Подбегают люди, орут. Суета. Ничего не понимаю, не слушаю, не смотрю. Раскачиваюсь, воя. Кажется, Егора подхватывают под руки и уводят.
— Я в порядке, — рычит Андрей, отбиваясь от других мужиков. Меня тоже пытаются поднять. Но Жаров всех прогоняет, — Блять, оставьте нас. Я сказал, оставьте!
Закрываю лицо руками, всхлипывая. Трясет, но уже тише. Не вижу — чувствую, как совсем близко ко мне в воду садится Андрей. Протягивает руки и медленно отрывает мои ладони от лица. Ловит взгляд.
Отчаянно смотрим друг другу в глаза словно пытаемся просверлить черепа.
Все прошлое проносится на перемотке, отражается в тлеющих черных глазах напротив. Каждый похожий момент — он был не один, вот только сейчас в первый раз Андрей меня...услышал.
Услышал и…послушал. Раньше он никогда…!
Его агрессивные демоны были Андрею в моменте всегда важнее меня.
И… сейчас никто не выпал из окна или уехал в реанимацию. Это была отвратная, но... просто драка, да? Как у всех остальных. Ну-у-у…Может и не у всех, ладно, но все же!
Осознание этого накрывает стотонной волной, перемалывая до основания. Бах…Размазывает своей массой, прибивая ко дну, и тут же будто силой выталкивает на воздух. Рвано вдыхаю, захлебываясь эмоциями. Разными, сложными. Меня всю перетряхивает каждую секунду от нового укола невыносимых ощущений, мимика пляшет на лице.
Андрей же наоборот словно каменеет, пожирая расширенными зрачками мой взгляд. Его скулы становятся такими острыми от напряжения, что о них можно порезаться.
Он ждет, молча ждет моей реакции. Я чувствую, что ему страшно... Что его уже отпустило и он точно в курсе, что мой разговор с Егором — полная ерунда. И наверно уже жалеет — в его глазах все отчетливей проявляется сдержанная мольба. Желваки перекатываются по впалым щекам.
— Лерка...— сипит, не выдерживая повисшей тишины между нами.
Псих мой! Всхлипнув, порываюсь к нему в ответ, крепко вцепляясь в шею. Прижимаюсь к холодным мокрым губам. Шумно вдыхаем, сталкиваясь языками. Андрей притягивает к себе так, что мои ребра хрустят. Опять плачу прямо сквозь поцелуй. Смеюсь от облегчения. И снова целуюсь. И снова плачу и смеюсь.
— Бля, прости меня, я идиот, — бормочет Жаров, и тут же недовольно, — Но на хуя ты тут с ним стояла?!