— Подъем, волк.
— Иди нахуй.
За дверью тишина. Потом:
— Пять минут чтоб готов был.
— Я сказал, иди нахуй.
— Хорошо.
И уходит.
Я открываю глаза и несколько секунд смотрю в потолок.
Блядь.
Пять минут.
Ненавижу это место.
Ненавижу эти стены.
Ненавижу то, что уже знаю, где здесь что находится.
Еще больше ненавижу то, что вчера мне было почти нормально.
Сажусь на кровати.
Бок ноет. Не сильно, правда, но ноет. Блядь. Снова все. Но ниче, потерплю. Рыжая вчера смотрела, даже орать пыталась, но обезбол дала. Так что ночь я даже нормально провел.
Одеваюсь и матерюсь про себя. Херова “свобода”.
В дверь стучат снова. На этот раз открываю.
— Идем.
— Что делать?
— Там скажут.
— Блядь, у вас тут вообще кто-нибудь отвечает на вопросы?
Гарен смотрит на меня и ухмыляется:
— Иногда.
— Повезло.
Иду за ним.
На первом этаже нас уже ждет Макс. Сидит на диване, кофе пьет.
Увидел меня и улыбается.
— Доброе утро, малыш.
— Не беси, — буркаю я. Достал.
— Почему?
— Потому что бесит.
— Значит, буду.
Сука.
— Что сегодня?
— Едешь с ребятами.
Я медленно выдыхаю.
Он смеется.
А я смотрю ему в глаза.
— Это вся работа?
— Много вопросов, волчонок.
Он поднимается.
— Свободны.
Гарен ждет меня в машине. А те двое, которых взяли вчера — на заднем сиденье. Сегодня они выглядят еще херовее, чем вчера. Видно, ночка была не из приятных.
Я сажусь впереди.
Едем.
Через несколько минут я слышу сзади возню.
Оглядываюсь.
Один из пленников смотрит в окно.
Второй сидит неподвижно.
— Эй.
Один из них смотрит на меня.
— Воды хочешь?
Он сначала не отвечает. Потом кивает.
Я беру бутылку и протягиваю назад.
Охранник рядом с ними смотрит на Гарена. Гарен кивает.
И тогда только охранник откручивает пробку. Парень пьет. Жадно. И смотрит на меня так, будто вообще не понимает, зачем я это делаю.
Да мне и самому непонятно.
Просто пить хотелось.
Едем недолго.
Проезжаем ворота и машина останавливается. Слишком много охраны. И слишком чисто.
Пленников вытаскивают. А мне Гарен велит остаться в машине. Молчу и остаюсь — мне много не скажут, да мне и не надо.
По дороге обратно мы молчим.
В голове крутится один вопрос: зачем? Вчера я думал, что начинаю понимать, как здесь всё устроено. Хуй там.
Я вообще ничего не понимаю.
Когда возвращаемся, я первым делом иду наверх. Живот болит. Ощутимо так болит.
Поднимаюсь на ее этаж. Там покойно и травами пахнет.
Рыжую нахожу в кабинете: сидит и что-то пишет.
Поднимает голову.
— Пришел? Садись. Сейчас я.
Сажусь и смотрю, как она ручку держит, как по бумаге ею водит.
— Как себя чувствуешь?
— Ничего.
— Тогда зачем пришел?
Я пожимаю плечами.
— На осмотр.
Она вздыхает.