— Твои мысли, Фло.

— Мне нужно больше времени, простите, — твердо говорю я.

— Нет.

Он несколько секунд просто смотрит на меня.

— Нет?

— Времени нет. Я не экспертизу требую, а твои мысли.

— Есть вариант, что не сходятся показатели из-за разницы вторых ипостасей испытуемых.

— Конкретнее, — требует хозяин.

— У меня лис, а в другой лаборатории — медведь. Вероятно, это ключ к разным результатам. Потому что на первый взгляд все проводится по плану.

С минуту он смотрит на меня.

— Значит, начинаем все с начала.

— Мистер Сайлас… я не могу так.

— Ты понимаешь, что это не просьба?

— Понимаю.

— Тогда зачем заставляешь меня повторять?

Я откладываю ручку.

— Потому что я не буду этого делать. Я… я не могу!

В кабинете становится тихо.

За окном шелестят листья. Вентиляция работает почти неслышно. Где-то в коридоре шаги охраны. Они делают обход этажа каждый час.

Обычный день.

Только у меня почему-то мерзнут пальцы.

Сайлас подходит ближе.

— Ты здесь живешь благодаря мне.

— Да, мистер Сайлас.

— Ешь благодаря мне.

— Да, мистер Сайлас.

— Все, что ты умеешь — ты умеешь благодаря мне. Я оплачивал твой колледж. Я оплачивал все дополнительные курсы.

— Да, мистер Сайлас. Но…

— И тот парень, — он делает короткую паузу, — тоже жив благодаря тому, что я разрешил ему остаться и дал ему работу.

Я молчу.

— Я просто напоминаю тебе положение вещей. Ты правда думаешь, что у тебя еще есть право выбирать?

Выбор… какой тут выбор!

— Тогда завтра я приведу нового испытуемого, — информирует хозяин и ухмыляется. — Фло, не надо считать меня монстром. Цель у меня эгоистичная, конечно. Но в перспективе… Ты умеешь хранить секреты? — спрашивает он вдруг.

— Только не рассказывайте мне, скольких вы убили, — я сама не знаю, что на меня нашло. Разозлить альфу — можно и не выжить. А может, я именно этого и хочу?..

Он неожиданно хохочет.

— Нет. Об этом поболтаем, когда познакомимся поближе. Я болен, Фло.

Он расстегивает рубашку. Лицо у него при этом отстраненное и абсолютно пустое.

Лицо человека, который до конца не принял еще факт собственной слабости.

Под рубашкой — пластыри. Сайлас легко поддевает один. И демонстрирует…

Как он вообще ещё жив?

Под пластырем — язва. Она тёмная, почти чёрная по краям, с неровным, рваным контуром. В центре — открытая рана. Неглубокая, но широкая, с серо-жёлтым налётом. Края подрытые, как будто кто-то выел ткань изнутри. Вокруг — следы старых рубцов. Много. Слишком много. Я насчитываю пять. Это только то, что я вижу.

Смотрю и не могу отвести взгляд.

От резкого движения пленка, затянувшая было язву, вскрывается и из-под края выступает мутный, желтоватый экссудат. Гной. Но не обычный, а жидкий, с резким, сладковато-гнилостным запахом. Я знаю этот запах. У оборотней он появляется только в одном случае: когда регенерация не просто замедлена — ее вообще нет.