Рана ноет.

Рыжая сказала не геройствовать. Да она много чего говорит.

В основном правильно, конечно. Но это-то и бесит, что она правильно все.

Двери открываются. Макс рявкает:

— Заходи, волчонок.

Макс. Ну конечно — куда ж без этой пантеры. Захожу.

Макс нажимает первый этаж.

— Нервничаешь?

— Тебе какое дело?

Он ухмыляется.

— Никакого. Просто интересно посмотреть, как волчонок хвост поджимает.

Молчу.

Он тоже молчит несколько секунд.

Потом:

— Сегодня ничего сложного.

— Угу.

— Сопроводишь человечка одного.

— Куда?

— За город.

— Зачем?

— Затем.

Вот же ответ.

— И чего?

Макс даже не поворачивается.

— Сопроводишь или вниз. Твоя холодная клетка заждалась.

— Напугал.

— А рядом местечко для твоей ведьмы приготовим.

— А сдохнуть без нее не боишься?

— А то врача не найти. Да их как собак. А уж за такие деньги — любой прискачет, — ржет Макс.

В подвал. Сука. Знает, куда давить.

— Кто едет?

— Двое, ты и человек, которого нужно доставить.

— Тогда зачем я?

— А ты как думаешь?

— Чтобы подышать свежим воздухом?

Макс смеется.

— Вот за это я тебя и люблю, волчонок.

— Иди нахуй.

Двери открываются.

На первом этаже уже ждут двое.

Одного я знаю. Гарен. Тот самый мужик с пулей в плече, которому Фло потом таблетки в глотку запихивала.

Второго не знаю.

Высокий, здоровый, молчаливый.

— Это Дэмиан, — говорит Макс. — Теперь работает с нами.

Мужик смотрит на меня.

— Тот самый?

— Тот самый. И вот что: он после ранения.

— И что? — лениво интересуется второй.

— А то, что наша ведьмочка просила мальчика поберечь и сильно не бить.

Я усмехаюсь. Нравятся мне эти разговоры. Прям чувствую себя человеком.

— В машину, — распоряжается Макс. — А ты, волчонок, как вернешься — к врачу. Иначе всем головы открутят.

Машина обычная, черная. В салоне просторно. Кожей пахнет. Не могу понять, приятно или как.

Сижу сзади. Рядом со мной Гарен. Молчаливый за рулем.

— Инструкции будут? — спрашиваю я.

— Уже дал, — огрызается шофер.

— Какие?

Он смотрит на меня через зеркало.

— Сопровождаешь. Не лезешь вперед. Не убиваешь никого без необходимости.

— А если нападут?

— Тогда можешь драться.

— Как щедро.

Гарен хмыкает.

Первые минут двадцать едем молча.

Я смотрю в окно. Промзона. А потом город остается позади.

Лес.

Дорога.

Серое небо.

Рана снова начинает ныть. Проклятая пуля.

Рыжая меня точно прибьет, если узнает, что все болит. Хотя почему я вообще думаю, что она узнает?

Не ее дело. Моя работа — мои и проблемы.

Только бок всё равно ноет.

— Болит? — спрашивает Гарен.

— Нет, — буркаю я. И глаза закрываю. Не болит. Жжет.

— И че придуряешься? — миролюбиво спрашивает мой сосед.

— У вас тут все такие умные?