— Блядь.

— Дэм?

— Живой.

— Мы поняли.

Очень смешно.

Дверь открывают с моей стороны. В лицо сразу бьет холодный воздух.

Я пытаюсь выбраться наружу.

На второй попытке бросаю это дело. Ноги подкашиваются, двигаться уже кажется нереальной задачей из-за постоянной боли.

— Твою мать…

Один из парней успевает схватить меня под руку и вытащить наружу.

— Давай к Максу. А я тут, — говорит кто-то у меня над ухом.

Смотрю на него.

Потом на дверь здания.

Потом снова на него.

— Нахуй Макса.

— Он сказал после задания сразу к нему.

— Передай, что я умер.

— Так и скажу.

— Отъебись.

Парень смотрит на второго.

Тот вздыхает.

— Тащи его к Фло.

Я ничего не отвечаю.

Фло. Что еще за Фло? Не надо мне никакой Фло. Мне нужна моя рыжая. Чтобы ее теплые пальцы касались этого узла из боли. Тогда все пройдет.

— Дэм!

Из мыслей меня выводит пощечина.

— Не отключайся, брат. Сейчас дойдем.

Мать его, единственное разумное предложение за весь вечер.

До лифта добираюсь почти молча. Просто сил нет орать. Боль адская и уже не проходит.

На каждом шаге живот скручивает так, что я не вижу куда иду. В голове шумит, перед глазами темнеет с завидной регулярностью.

Держусь за стену.

— Сам дойду, — хриплю я. А то рыжая опять устроит целый скандал… Подумаешь, подрался…

— Ага.

— Сказал же.

— Конечно.

Пошел бы ты, думаю я. Так легче не отключиться.

Лифт поднимается. Я смотрю на сменяющиеся в цифровом окошке цифры: семь, восемь, девять…

Не знаю, зачем считаю. Наверное, чтобы не думать о том, как меня мутит. И блевать тянет. Рыжая точно убьет. Сколько можно ее терпение испытывать.

Одиннадцатый. Двери открываются.

И меня накрывает тишиной. Покоем. Это только здесь.

— Фло, — зовет мой напарник. — Куда деть этого волка?

Рыжая выглядывает из сушилки.

— В кабинет. Я сейчас.

Что за хуйня? Где ожидаемое: “Дэм, опять во что-то влез?” Где мое: «Дэм, господи, что с тобой?»

Я криво усмехаюсь.

Надоел. И то правда. Я один к ней таскаюсь регулярно: то одно, то другое, а то и просто так.

Она входит в кабинет. Я уже лежу на кушетке, разогнуться не могу. Не вижу ее, но шаги-то я слышу и узнаю.

— Привет, рыжая.

— Куда ударили?

— Живот.

— Сколько раз?

— Не считал.

Она приподнимает край футболки.

Пальцы холодные. Или мне так кажется.

Осматривает мои синяки.

— Больно?

— Нет, блядь. Щекотно.

— Ты дошутишься однажды, — она говорит спокойно, но что-то в ее голосе мне не нравится.

— Ты…

Она не слушает, осторожно нажимает на живот.

— Здесь больно?

— Мне везде больно, — шепчу я.

Она продолжает. В одном месте я дергаюсь — боль простреливает такая, что мне бы не заорать. Она сразу убирает руку.

— Здесь?