— Да.
— Тошнит?
— Да.
— Голова кружится?
— Да.
— Терял сознание?
— Нет. Не знаю.
Она кивает и задает тот же вопрос моему напарнику.
— Подожди в коридоре, я посмотрю и скажу, что передать Максу.
Снова та же спокойная морда. Блядь, где моя рыжая? Она… да небось уже встречается с кем-то. Она хорошая, правильная девчонка. Заслужила. Ей нужен нормальный, не такой мудак как я. Хотя, где тут нормального-то найдешь… все мы тут… с придурью.
— Что?
Она смотрит на меня.
— Что?
— Ты что-то сказал? — подозрительно спрашивает она. Я что, начал вслух болтать?
— Воды дай.
Пить и правда хочется, сил нет.
— Пока нельзя.
— Почему?
— Потому что я пока не знаю, что у тебя внутри.
— У меня внутри желудок. Он тоже пить хочет.
— Дэм.
— Ладно, ладно…
Ну хоть немного похожа на себя стала.
Потом начинает свое: тут ей надо послушать, опять пристала со своим “где сейчас болит”, руку сдавливает манжетой. И еще какая-то штука с экраном. Что она только увидеть хочет? Давит больно, я закрываю глаза: надо перетерпеть.
— Ребра вроде целы. А вот живот мне нравится намного меньше. Если боль усилится или начнется рвота — сразу скажешь. Сейчас воды принесу.
Это меня радует.
Только она приносит не чашку, а мокрый платок. Лицо мне протирает и губы. Легче, но я пить хочу.
Живот опять сводит.
— Черт…
Она мгновенно рядом. Вглядывается в мое лицо тревожно.
— Я сейчас сдохну от жажды.
— От жажды ты не умрешь. А вот если я ошибусь — можем получить совсем другую проблему.
Нет, голос другой. Равнодушный. Я даже сейчас, сквозь боль, это чувствую.
Раньше она злилась. Боялась. Смеялась. И пугалась за меня так, будто я ей кто-то.
А сейчас…
Ничего.
— Что с тобой произошло?
Она отворачивается.
— Ничего.
— Не пизди.
Она резко смотрит на меня.
Вот.
Вот сейчас.
В глазах что-то есть.
На секунду.
А потом опять исчезает.
— Дэм, тебе надо лежать. Желательно тихо.
Она отходит к столу и начинает заполнять свой бесконечный журнал.
— Рыжая…
— Что?
— Ты меня боишься?
Она замирает. Ручка остановилась над страницей.
— Нет.
— Я может, что не так сказал…
— Нет, Дэм. Все нормально, — тихо говорит она.
— Ты не думай… я не убийца. Если ты… про это. Мое дело защита.
Она ничего не отвечает. Но у нее руки дрожат. Вот только она сама этого будто не замечает.
— Честно, рыжая. Пока ни разу не приказали…
Она поднимает взгляд.
— А если прикажут? Сможешь?
Отвечу я тебе, как же… если эти скоты тебя… тебе… убью конечно. Так сказать? Так?
Она вдруг отворачивается и склоняется к самой столешнице. Плечи трясутся.
— Рыжая…
Не отвечает.
Я медленно сажусь, и живот тут же напоминает о себе.
— Блядь…
Она резко поднимает голову. И правда плачет.