Я думал о Борисе Ивановиче. О том, где он сейчас. Прячется в каком-нибудь убежище, как мы прятались в горах? Или уже строит новый план, ищет новые рычаги, чтобы вернуть власть? Таким, как он, не привыкать начинать с нуля. У них всегда есть запасной вариант.
В три часа ночи я встал, накинул куртку и вышел на балкон. Ветер стих, тучи разошлись, и над городом повисло огромное звёздное небо — чужое, но такое же, как над горами, как над пустыней, как над той крышей в Москве, где я когда-то смотрел на звёзды и думал, что всё схвачено.
— Не спится? — Лева стоял на соседнем балконе, курил.
— Не спится.
— Это нормально, — он выпустил дым в ночное небо. — Когда всё закончится, тогда и выспишься.
— А когда всё закончится?
— Скоро, — он посмотрел на меня. — Борис сделал ошибку. Он поверил, что его никто не тронет. Что он неуязвим. Такие всегда ошибаются в конце.
— А если не ошибётся?
— Ошибётся, — Лева усмехнулся. — Я его знаю двадцать пять лет. Он самоуверенный, жадный и злой. Это плохая комбинация для финала.
Мы помолчали. Где-то внизу, брела пьяная компания — их песни эхом разносились между старых стен.
— Ты думал о том, что будет после? — спросил Лева.
— Думал, — я вздохнул. — Хочу вернуться. В Россию. К матери. Сказать ей, что я знаю правду. Что я не виню её.
— А она примет?
— Не знаю. Но я должен попробовать.
Лева кивнул, потушил сигарету.
— Должен, — сказал он. — Это правильно.
Утром пришло сообщение от Марка. Руслан пересек испанскую границу, через четыре часа будет в Лиссабоне. Я спустился вниз, чтобы встретить его у входа.
Он вышел из машины сам — помятый, с заживающими ссадинами, в чужой куртке, но живой. Увидел меня, усмехнулся.
— Ну что, Воронов, — сказал он, протягивая руку. — Говорил я тебе, что не надо ввязываться в эту историю?
— Говорил, — я пожал его ладонь. — Но ты же всё равно ввязался.
— Дурак, — он покачал головой. — Ладно. Где эта ваша гостиница? Я есть хочу.
В гостинице Руслана встретили как героя. Елена обняла его, Лева похлопал по плечу. Лика принесла кофе и пирожные, которые ей дала хозяйка.
— Рассказывай, — сказал я, когда он отдышался.
— Чего рассказывать? — он откусил пирожное. — Пришли, забрали. Били не сильно — я же полезный был. Показывал, где вы. Потом вы сбежали, они меня бросили. Думали, не нужен больше. А я нашёл телефон, позвонил Марку.
— И всё? — не поверил я.
— И всё, — он посмотрел мне в глаза. — Почти всё.
— Что значит «почти»?
Он помолчал, допил кофе.
— Борис Иванович был там. В горах. Лично. Он хотел сам вас взять.
У меня внутри всё похолодело.
— Он был там? — переспросил я.