— Пока что — да, — ответил я, и впервые за долгое время это не была ложь.
Первые два дня были странными. Я отключил основной телефон, оставив только «чистый» для экстренных звонков. Лика плавала с маской, рассматривая рыб, изредка что-то бормоча про алгоритмы распознавания образов. Вечерами мы ужинали при свечах на веранде, и она рассказывала мне о теории графов, и это было удивительно увлекательно. Она не спрашивала, откуда деньги, не требовала романтики. Она просто была. И в этой простоте была какая-то невероятная, исцеляющая сила.
На третий вечер, когда солнце садилось, окрашивая лагуну в пурпур и золото, она сидела на краю платформы, болтая ногами в тёплой воде. Я подошёл и сел рядом. Наши плечи почти соприкоснулись.
— Мирон, — сказала она, не глядя на меня. — Спасибо. Я никогда… я даже не мечтала тут оказаться.
— Это я должен благодарить тебя, — сказал я, и снова это была правда. За эти три дня я впервые за много месяцев не играл роли. Я просто существовал. И это было страшнее и прекраснее любой игры.
— За что? — она повернулась ко мне, и в её глазах, увеличенных очками, отражалось закатное небо.
— За то, что ты не спрашиваешь лишнего.
Она молча кивнула, потом неожиданно положила свою маленькую, холодную руку мне на ладонь. Это был крошечный, невероятно смелый жест. Я не отнял руку. Мы сидели так, глядя, как последний луч солнца гаснет в океане.
В этот момент в кармане завибрировал телефон. Тот, «чистый». Я инстинктивно вздрогнул. Лика почувствовала это и убрала руку.
Сообщение было от Вероники: «Срочно. По твоему кейсу вопросы. Звони. Не сбрасывай».
Лёд пробежал по спине. Идиллия закончилась. Реальность, грязная и требовательная, настигла меня даже здесь, на краю света. Я взглянул на Лику, которая снова смотрела на воду, но её поза была уже не такой расслабленной. Щит был сломан.
Деньги были взяты в долг у опасного человека под ложным предлогом. Юрист, которого я втянул в игру, требовал ответов. А я сидел на Мальдивах с девушкой, которая начинала видеть во мне не просто заказчика.
Это был не побег. Это была передышка. И чем слаще была передышка, тем болезненнее обещало быть возвращение. Я закрыл глаза, вдыхая солёный воздух, пытаясь запомнить этот мимолётный, купленный обманным путём покой. Он таял на глазах, как морская пена на песке.
Глава 15. Весь мир — код
Закат на Мальдивах был не событием, а состоянием. Небо горело так, будто кто-то поджёг океан снизу, и пламя лизало облака, окрашивая их в неистовые цвета фуксии, охры и индиго. Воздух, ещё дневной и знойный, начинал отдавать вечерней прохладой и запахом ночных цветов.