Кофе в подстаканнике, стрижка Данилы, холодный ум. Я готов. Сеть должна расширяться. И Вероника — ключевой узел в ее юридической части. Пора приступать к вербовке.
Глава 4. Шахматы в глухом углу
Библиотека им. Салтыкова-Щедрина — не просто хранилище книг. Это готическое чудо из темного кирпича с лабиринтами читальных залов, винтовыми лестницами и вечным запахом старых фолиантов и пыли. Я нахожу дальний угол на втором этаже, как и просила Вероника. Здесь, за высокими стеллажами с архивными подшивками журналов, стоит одинокий стол у узкого окна, выходящего в замкнутый кирпичный колодец двора. Тусклый вечерний свет еле пробивается сквозь грязное стекло.
Она уже здесь. Сидит, сгорбившись над толстой книгой в синем переплете — «Уголовно-процессуальный кодекс РФ». Рядом — стопка конспектов, исписанных ее размашистым, агрессивным почерком. В ее ухе — один беспроводной наушник. Она не смотрит на меня, когда я подхожу, но я вижу, как напряглись мышцы ее спины под простой черной водолазкой.
Ставлю термокружку с американо перед ней на стол. Звук глухой, тяжелый.
— Твой яд, фрейлин, — говорю я, сбрасывая куртку на соседний стул.
Она медленно поднимает глаза. Карие, с янтарными бликами, острые, как скальпели. Ни тени улыбки.
— Опоздал на четыре минуты, — констатирует она, откладывая кодекс. — Я начала сомневаться, что твоя совесть все же материальна и застряла в пробке.
— Совесть — понятие процессуальное, а не материальное, — парирую я, садясь напротив. — Ее нельзя опоздать. Можно лишь не успеть предъявить к сроку. Кофе — вещественное доказательство моих благих намерений.
Уголок ее рта дрогнул. Почти улыбка. Почти.
— Благими намерениями вымощена дорога в мою зачетку с тройкой по экономике, — говорит она, открывая кружку и делая глоток. Ее лицо не меняется. Крепость кофе, похоже, ее устраивает. — Ну что, гений финансовых пирамид? Где твой отчет? И где мое спасение от этих… макроэкономических химер?
Достаю из сумки распечатанные листы — тот самый кейс по оптимизации логистики для условной компании. Чистая, почти стерильная работа, которую я сделал сам, без помощи Лики. Для Вероники — только легальное.
— Вот, — кладу перед ней. — Разжевано до состояния пюре. Основные формулы, графики, выводы. Твой вариант — подставить данные из своего условного дела о… скажем, о нецелевом использовании бюджетных средств в муниципальном театре. Звучит солидно и попадает под твою специализацию.
Она хватает листы, ее глаза быстро бегут по строчкам. Я наблюдаю. Она читает иначе, чем Лика. Та погружается в код, как в медитацию. Вероника — сканирует, выискивает слабые места, лазейки.