Суд встретил нас мрамором, стеклом и тишиной. Нас провели через служебный вход, минуя главный холл. В коридорах было пусто — специально, чтобы не привлекать внимания.
В зале заседаний нас ждали судья, прокурор и адвокаты. Без прессы, без зрителей. Только официальные лица.
— Вы готовы дать показания? — спросила судья, женщина лет пятидесяти с усталым, но внимательным лицом.
— Готова, — сказала Елена.
— Готов, — сказал я.
Мы сели за стол. Елена начала рассказывать. О девяностых, о бизнесе, о брате. О письме, которое он написал перед смертью. О документах, которые она хранила двадцать лет.
Я смотрел на нее и видел не женщину, которая двадцать лет пряталась. Я видел человека, который наконец обрел голос.
— Ваша очередь, Мирон, — сказала судья.
Я встал. Рассказал о том, как Борис Иванович нанял меня. О схеме с искусством. О Мальдивах, о Лике, о побеге. О том, как я узнал правду о своем отце.
— Вы осознаете, что ваши показания могут быть использованы против вас? — спросила судья.
— Осознаю, — ответил я. — Я готов понести наказание за то, что сделал. Но Борис Иванович должен ответить за смерть моего отца.
Судья кивнула.
— Показания приняты, — сказала она. — Вы свободны.
Мы вышли из зала. В коридоре нас встретил Марк. Его лицо было бледным.
— Что случилось? — спросил я.
— Руслан и Лева, — сказал он. — Они задержали людей в фургоне. Троих. При них было оружие. Но… Бориса Ивановича с ними не было.
— Где он?
— Неизвестно. Но он в Лиссабоне. Мы это знаем.
Я посмотрел на Лику. Она стояла рядом, бледная, но спокойная.
— Он придет за нами, — сказал я. — Рано или поздно.
— Тогда мы будем ждать, — ответила она. — Вместе.
Мы вышли на улицу. Солнце пробилось сквозь тучи, залив город бледным, но настоящим светом. Впереди была новая жизнь. Или новая битва. Но мы были готовы. Все вместе.
Глава 35. Дым и зеркала
Показания в суде заняли три часа. Елена говорила, не сбиваясь, называя даты, имена, суммы. Я смотрел на неё и видел ту самую сталь, которая двадцать лет держала её на плаву. Судья задавала вопросы, прокурор уточнял детали, адвокаты делали пометки в блокнотах. Это было похоже на хорошо отрепетированный спектакль, в котором у каждого была своя роль.
Моя очередь наступила после полудня.
— Мирон Воронов, — судья посмотрела на меня поверх очков. — Вы подтверждаете, что Борис Иванович лично угрожал вам и вашей семье?
— Подтверждаю.
— Вы готовы повторить свои показания под присягой?
— Готов.
Я рассказывал о том, как меня завербовали, как я возил Елену из Дубая, как бежал через Турцию в Марокко. О визите посланника, который предлагал сделку. О письме отца, которое перечитывал сотни раз. О Лике, которая верила в меня, даже когда я сам в себя не верил.