Я посмотрел на нее, на ее сосредоточенное лицо, на пальцы, летающие по клавишам. В этой маленькой, тихой девушке была сила, которой я не замечал раньше. Или не хотел замечать.
— Ты гений, — сказал я.
— Я знаю, — она улыбнулась, не отрываясь от экрана. — Иди, отдохни. Я разбужу, если что-то случится.
Я не мог уснуть. Лежал на диване в гостиной, глядя в потолок, и слушал, как тикают часы на стене. В соседней комнате спала Лика — я уговорил ее хотя бы на пару часов закрыть глаза, пообещав, что разбужу при первых признаках опасности. Руслан дремал у двери, автомат на коленях. Лева сидел на кухне, пил кофе и смотрел в темное окно.
В три часа ночи Лика вышла из спальни.
— Что-то есть? — спросил я, садясь.
— Нет, — она покачала головой. — Тишина. Но это странно. Если они знают, где мы, почему не идут?
— Может, ждут утра? — предположил Лева из кухни. — Когда мы поедем в суд.
— Или ждут, пока мы успокоимся, — сказал я. — Борис любит играть. Ему нравится, когда жертва надеется, а потом теряет все.
— Ты слишком много о нем думаешь, — заметила Лика, садясь рядом.
— Он убил моего отца, — ответил я. — Он разрушил жизнь моей матери. Он сделал меня тем, кем я был. Я имею право думать о нем.
— Имеешь, — она взяла меня за руку. — Но не сейчас. Сейчас нам нужно быть сильными. Вместе.
Я посмотрел на нее. В полумраке гостиной ее глаза казались огромными, полными света.
— Ты не боишься? — спросил я.
— Боюсь, — честно ответила она. — Но страх — это не повод сдаваться. Это повод быть умнее.
— И как ты предлагаешь быть умнее?
— У нас есть документы, — сказала она. — Оригиналы у Марка в Лондоне. Но у меня есть копии. Все до последней страницы. Я выгрузила их в облако в первый же день, когда мы прилетели в Лиссабон.
Я уставился на нее.
— Ты что?
— Если с нами что-то случится, эти документы уйдут в десяток изданий автоматически. Я настроила таймер. Через сорок восемь часов, если я не отключу его, письма улетят в «Гардиан», «Вашингтон пост», «Ле Монд», еще в семь крупных газет по всему миру.
— И ты молчала?
— Ты не спрашивал, — она пожала плечами. — Я думала, это очевидно. Нельзя хранить все яйца в одной корзине.
Я смотрел на нее и понимал, что этот человек — самый умный, самый хитрый и самый опасный из всех, кого я знал. И она была на моей стороне.
— Я люблю тебя, — сказал я.
— Я знаю, — она улыбнулась. — Иди спать. Завтра будет тяжелый день.
В шесть утра Марк разбудил всех. Полицейское сопровождение должно было прибыть в восемь. До суда — двадцать минут езды. Короткий отрезок, который мог стать самым опасным в нашей жизни.