«Жив. Скоро вернусь. Обещаю».
Ответ пришел через минуту. Всего одно слово, которое стоило больше всех документов в портфеле Елены:
«Жду».
Я закрыл ноутбук и лег на кровать, глядя в потолок. Завтра мы нанесем удар. А послезавтра — начнется новая жизнь. Или не начнется. Но выбирать буду я. Впервые в жизни — не из выгоды, не из страха. Из любви. К тем, кто верил в меня, даже когда я сам в себя не верил.
Глава 27. Лондонский сигнал
Утро в стамбульском убежище началось с грохота. Я подскочил на кровати, сердце ухнуло в пятки. Секунда — и я уже на ногах, прижавшись к стене у окна, выглядывая через щель в шторе. Во дворе Лева разгружал багажник своего Mercedes, вытаскивая коробки с продуктами. Крышка багажника хлопнула — тот самый звук, который вырвал меня из сна.
Я выдохнул, чувствуя, как адреналин медленно отступает. Слишком много недель в режиме ожидания удара. Слишком много ночей, когда каждый шорох казался шагами людей Бориса Ивановича.
На кухне уже пахло кофе. Елена сидела за столом с чашкой в руках, перед ней лежал раскрытый портфель. Папка с документами была извлечена, но не открыта. Она ждала.
— Лева звонил, — сказала она, не глядя на меня. — Журналист согласен встретиться. Сегодня вечером.
— Мы летим в Лондон? — я сел напротив, взял чашку, которую она пододвинула.
— Я лечу. Ты остаешься здесь.
— Нет.
Она подняла глаза. В них была усталость и что-то еще — может быть, страх.
— Мирон, это опасно. Если Борис узнает, что документы уходят в прессу, он сделает все, чтобы их перехватить. В Лондоне его люди. Много людей.
— Тем более я должен быть с тобой.
— Ты нужен мне живым, — она взяла меня за руку. — Ты — последний Воронов. Если с тобой что-то случится…
— Со мной ничего не случится, — я высвободил руку. — Я не мальчик, которого нужно защищать. Я прошел через то же, что и ты. И я не позволю тебе идти туда одной.
Она смотрела на меня долго, изучающе. Потом кивнула.
— Хорошо. Но делаем все по моему плану.
План был простым, насколько это возможно в нашей ситуации. Лева летит с нами в Лондон как телохранитель и связной. Встреча с журналистом — в публичном месте, в отеле, где много людей и камер. Передача документов — только после того, как мы убедимся, что он не подстава. После передачи — немедленный вылет обратно в Стамбул. Дальше — ждать.
— А если он не согласится опубликовать? — спросил я.
— Он согласится, — уверенно сказала Елена. — Это дело десятилетия. Такой материал публикуют раз в жизни.
В полдень мы вылетели из Стамбула. Лева взял билеты на регулярный рейс — частный самолет привлек бы слишком много внимания. В салоне бизнес-класса мы сидели втроем, не разговаривая. Я смотрел в иллюминатор на облака, проплывающие внизу, и думал о том, как быстро жизнь может измениться. Еще месяц назад я был наемником Бориса Ивановича, выполнял его приказы, не задавая вопросов. А теперь летел в Лондон, чтобы уничтожить его.