— Всё хорошо? — прошептал я, замирая.
— Да, — выдохнула она. — Это… новый параметр. Интенсивный.
Я начал двигаться медленно, осторожно, сверяясь с её дыханием, с микродвижениями её тела. Её ноги обвились вокруг моих бёдер, её пятки упёрлись мне в спину. Мы нашли ритм — не идеальный, не синхронизированный, как в порно, а живой, настоящий. Она то отставала, то опережала, то совсем теряла темп, и мы замирали, смеясь тихим, сбивчивым смехом, а потом начинали снова.
В её глазах не было экстаза в общепринятом смысле. Было глубокое, сосредоточенное удивление. Как будто она переживала самое удивительное открытие в своей жизни. И это, чёрт возьми, было самым возбуждающим, что я когда-либо испытывал.
Когда она наконец достигла пика, это случилось не со стоном, а с тихим, протяжным выдохом, как будто она выпускала наружу какую-то сложную, долгую формулу. Её тело сжалось вокруг меня, и волна её наслаждения потянула за собой моё. Я не сдержался. Я рухнул на неё, погребённый под тяжестью ощущений, которые не имели названий в моём внутреннем лексиконе.
Мы лежали, сплетённые, слушая, как океан и наше дыхание постепенно приходят в одно ритм. Она запустила пальцы в мои волосы.
— Твой алгоритм, — прошептала она мне в грудь. — Он… несовершенный. Много лишних циклов. Много защитных функций. Но ядро… ядро хорошее.
Я рассмеялся, и смех был хриплым, незнакомым.
— А твой?
— Простой. Но сегодня… сегодня в него добавили новый модуль. Очень энергоёмкий. Но… эффективный.
Я поднял голову, посмотрел на неё. Её лицо было спокойным, умиротворённым. На нём не было ни триумфа, ни собственничества. Было принятие.
В этот момент я понял страшную вещь. Лика перестала быть активом. Она стала уязвимостью. Самой опасной из всех возможных. Потому что я больше не хотел её использовать. Я хотел… быть с ней. Просто быть. Без буфера.
И это было в миллион раз страшнее, чем гнев Славы, подозрения Вероники или ревность Алисы. Потому что это угрожало не моей схеме. Это угрожало мне самому. Тому, кем я стал.
Я притянул её к себе, спрятав лицо в её шее, вдыхая её чистый, простой запах. За стеклом окончательно стемнело, и океан превратился в чёрную бездну, усеянную отражениями звёзд. Мы были в самом центре рая, купленного в долг у дьявола. А я только что совершил самую большую ошибку в своей жизни.
Я позволил переменной «Лика» стать константой. И отныне все мои расчёты были неверны.
Глава 16. Нарушение протокола
Возвращение с Мальдив было похоже на резкий переход из цветного кино в чёрно-белое и с треснувшим экраном. Солнце, запах соли и тишина сменились промозглым ветром, рёвом самолётов и настойчивой вибрацией телефона, в котором копились сообщения.